Фикс - Дэвид Бальдаччи

Лицо Браун на мгновение недоуменно застыло.

– Что она представляла собой в прошлом? Не соблаговолите пояснить это заявление?

– Вот почему я позвонил вам сегодня. У Беркшир нет прошлого дальше, чем на десять лет назад. Однако в ее резюме утверждается, что она окончила технологический институт штата Вирджиния, только ее имя писалось чуточку иначе. И она была богата, а мы не знаем, откуда у нее деньги.

– Ну хорошо, и что это вам говорит?

– Сначала я думал, что она шпионка. Быть может, та самая, которой Дабни передал секреты. Но тогда зачем ее убивать? И мы не нашли между ними никакой связи. Тогда появилось предположение, что речь идет о программе защиты свидетелей, однако я не думаю, чтобы среди тех, кто в этой программе, есть хоть кто-нибудь богатый. И еще Беркшир была волонтером в хосписе и работала в школе. Вряд ли судебным маршалам такое пришлось бы по душе. Они требуют от своих подопечных не привлекать к себе внимания.

– И что остается?

– Беркшир сама совершила нечто такое, что заставило ее начать новую жизнь. И то, что она сделала в недавнем прошлом, дало ей огромное состояние.

– Декер, не томите меня в неведении.

– Разумно предположить, что те, кто шантажировал Дабни, имеют какое-то отношение к военной отрасли. Точнее, к оборонным заказам. Это открыло Дабни доступ к секретам, а им позволило узнать о том, что он совершил предательство.

– Все это чистые предположения, – заметила Браун.

– Не имея на руках фактов, это все, что мы смогли сделать к настоящему моменту. Но я стараюсь выделить вероятные варианты.

– Хорошо, продолжайте.

– Я думаю, что Беркшир была осведомителем.

Опустив ноги на пол, Браун уставилась на него.

– Продолжайте.

– И если она донесла на какой-то нечистый оборонный контракт, ей могли выплатить вознаграждение. Иногда речь идет о каком-то проценте государственных средств, сохраненных благодаря деятельности осведомителя. Это объясняет, откуда у Беркшир деньги. Возможно, те, на кого она донесла, отправились за решетку. И тогда это объясняет, зачем она начала новую жизнь. Чтобы от них спрятаться.

– И эти люди могли выйти на свободу, – продолжила его мысль Харпер.

– Могли. А может быть, они не сели в тюрьму, но своим доносом Беркшир разрушила их бизнес, довела до банкротства, закрыла дорогу к кормушке государственных заказов. Достаточный мотив для того, чтобы расправиться с ней.

– Да, возможно. И как вам такое пришло в голову?

– На эту мысль меня навели слова Тодда Миллигана про каменную стену.

– Так что мы будем делать с этой информацией?

– Будем распутывать клубок. Будем изучать все случаи с осведомителями.

– Их много.

– И вот тут в игру вступаете вы. Я уверен, что все это связано с военным сектором.

Кивнув, Браун отпила глоток виски.

– Вам нужно ознакомиться с делами. А у вас нет соответствующего допуска, что сильно все затрудняет.

– Я оформляю допуск через ФБР. Я уже прошел детектор лжи, но до сих пор не закончена проверка моего прошлого. – Помолчав, Декер добавил: – А прошлое у меня запутанное.

Браун пристально посмотрела на него.

– Могу себе представить. – Она поставила стакан на столик. – Возможно, я что-нибудь придумаю… Я позвоню вам завтра.

* * *

Браун отвезла Декера домой и уехала. Он постоял в темноте, глядя на окна квартиры, в которой жили Дэнни и его отец.

Дэнни Амайе было на год больше, чем дочери Амоса, когда ее убили. Она не дожила до своего десятого дня рождения. Убийца расправился с ней раньше, чем это случилось.

В этом году Молли Декер должно было бы исполниться двенадцать лет. Жене Декера Кэсси стукнуло бы сорок два.