Второй раз не воскреснешь - Анна и Сергей Литвиновы

– И что?

– Ему отказали. Олегов твердил, как попка: мы просто хотели, чтобы вы получили удовольствие от настоящей игры по большим ставкам… Мы ведь не знали, что вы такой жадный… Его отвезли домой.

Игорь быстро спросил:

– Подожди, а потом они на этого банкира больше не выходили?

– Нет. Прошло уже три дня.

– Ты точно знаешь?

– Точно. – Татьяна отчего-то покраснела.

Игорь тактично сделал вид, что ничего не заметил. Он выпрямился на кушетке.

– Как тебе понравится такая история… Вчера мы играли в покер. Двое подставных плюс я. Не догадаешься, кто был четвертым?

– Ванька? Да брось ты! Не верю.

Игорь сделал паузу… Потом сказал:

– Что-то нечисто с тобой – и с этим Ванькой… Ну ладно, не до него сейчас… Так вот – четвертым был не Иван. Но человек, очень похожий на него. Не внешне, а по всему своему стилю. Молодой парень. В костюмчике, при галстуке, культурный… И очень азартный. Мы опустили его на девяносто «зеленых» штук.

– И что? – Таня вся обратилась в слух.

– За игрой мы обычно не говорим… Но я внимательно наблюдал за этим парнем. И похоже на то, что он работает в банке. Странное совпадение, правда?

– Так-так… Слушай, а ты можешь вспомнить тех, кто у вас еще проигрался?

– Пожалуйста. Фамилий не знаю, профессий не гарантирую. Но описать могу. И могу высказать догадки, где они работают.

Таня внимательно слушала. Она чувствовала: сейчас, еще немного – и разрозненные кусочки смальты могут собраться в элегантную мозаику… Разгадка где-то рядом…

Татьяна взглянула на часы: времени до конца «операции» оставалось мало. Игорь перехватил ее взгляд:

– И вот еще что. Мне удалось побеседовать с Хозяином.

– С Олеговым?

– Да какой Олегов, к черту, хозяин. С настоящим шефом. С большим боссом. С владельцем особняка. Он рассказал мне много интересных вещей. Таких интересных, что я имею смелость в них не поверить…

Он вкратце пересказал Татьяне откровения Валентина Николаевича.

Таня задумчиво протянула:

– Прямо Печорин какой-то… Романтический герой.

– Вот-вот. Слишком благостная картинка. Инвалид, воскресший из пепла. Слепивший из ничего сказочное богатство. Ты в это веришь?

– Верю, – неожиданно сказала Татьяна.

– В то, как он сделал свое состояние?

– Нет. В то, что он – настоящий игрок.

Кажется, она наконец поняла. Все поняла. Или – почти все.

Но успеет ли она что-то сделать?

Ведь уже поздно. Уже ночь на воскресенье. А у нас в России все пакости обычно случаются по понедельникам. И путч в понедельник был, и второй – тоже, и всякие долларовые прыжки… И в отставку тоже по понедельникам отправляют… А это значит – если она, конечно, права в своей безумной догадке – что в запасе у нее не больше тридцати шести часов. А может, еще неделя? Или две? Нет, вряд ли… Она почему-то уверилась в своей правоте. Слишком многое ее догадка объясняла. Таня отчего-то чувствовала: все произойдет послезавтра. Мало, чертовски мало времени осталось…

…Странное они представляли зрелище: Игорь, укутанный простыней и полулежащий в древнеримской позе на операционном столе. А рядом, голова к голове, Татьяна – в белой врачебной униформе.

В дверь предупредительно постучали.

– Да-да!

На пороге стояла Евдокия Семеновна. В руках она держала шприц. Игорь недовольно скривился:

– Опять укол?

Татьяна фыркнула:

– Предпочитаешь, чтобы резали без наркоза?

– О боже! Я и не подумал… Они ведь проверят!

– Вот именно. Проверят. Не бойся, мы тебя не больно зарежем… – Таня по-хирургически растопырила свои руки в резиновых перчатках.

Игорь безропотно протянул Евдокии Семеновне руку для укола.

– Наркоз подействует через две минуты.

Игорь внимательно посмотрел на Татьяну:

– Ты думаешь, у тебя получится?

Она уверенно сказала:

– Конечно! А как иначе его обыграешь?

* * *

Сегодня новый участок Кругляева совсем не радовал. Для пресс-атташе крупнейшего финансового туза России он, участочек, был пока плоховат. Тридцать соток с редкими соснами и кучами мусора. И просевший фундамент – половину кирпичей из него уже повытаскивали местные деятели. Под серыми осенними облаками и редким унылым дождем было трудно представить, что скоро – самое большее через год! – здесь все преобразится. Появятся аккуратные английские газоны, и беседка, и капитальный гараж. И, самое главное, – трехэтажный дом в колониальном стиле. Оштукатуренный белый элегантный дом.

Только так и можно жить. Здесь, за городом, – где и не пахнет Москвой. Где все пропитано запахом сосен. Где по песчаным дорожкам прогуливаются милые, тихие старички – половина домов в поселке все еще принадлежала старой российской интеллигенции.

Но все больше и больше участков выставляется на продажу. Земля здесь ой как недешева – элитный поселок, кристальный воздух, спокойное окружение… А на пенсию сейчас не проживешь – пусть ты даже самый заслуженный из академиков.

Валентин купил свой участок у профессора биологии. Точнее, у его наследников, которые предпочли получить кругленькую сумму и купить себе дачу в менее престижном – и более дешевом месте. Справа находился порядком обветшавший дом известного некогда писателя. Слева жил физик-ядерщик с кучей шумных внуков. Старичок-физик уже приходил к Кругляеву представляться – и просил, чтобы тот нанимал «только порядочных рабочих».

– А то возьмете кого попало – они будут тут пьянствовать… Материться… Детям дурной пример подавать.

Валентин, который питал слабость к интеллигентам старой закалки, пообещал соседу сделать все возможное.

Но стройка – это минимум год. Потом – отделка, потом – пока мебель купишь… А Москва его достала окончательно. Гнилой, развратный, шумный город. Подлые, мелочные, коварные люди. В глаза улыбаются, а за спиной так и норовят пнуть. Хотя бы вечерами и в выходные быть подальше от них. Подальше от Москвы. В тихом Переделкине, где спокойно, тихо и беспроблемно.

У него не было сил ждать, пока закончится стройка. А ускорять процесс – он знал – просто глупо. Работяги выклянчат надбавку – и все равно строительство растянется на несколько как минимум месяцев.

Ему в голову пришла другая идея.

Напротив, через дорогу от его будущей резиденции, продавался трехкомнатный домик. Отделанный изнутри деревом, с ванной и с теплым туалетом. Хозяева просили за него – вместе с участком в двадцать соток – восемьдесят тысяч долларов. Он решил купить этот дом.