Айсберг в джакузи - Татьяна Луганцева

Анна посмотрела на Эрвина, держался он молодцом, ни один мускул не дрогнул на его бледном лице.

— Это правда? — уточнила она.

— Не знаю, хотя я чувствовал, что Кристина неравнодушна ко мне, но мы давно расстались, и между нами ничего не было. Вела она себя достойно, — сказал Эрвин.

— Но этот псих, карточный шулер, мать его, не мог убить Кристину! — выкрикнул Марат.

— Почему? Кто-то же это сделал! Сам говоришь, что он псих, — возразила Анна.

— Я сидел в его подвале, а он все время присутствовал в доме. Его постоянно раздирал кашель, — ответил Марат.

— Это алиби, — задумался Эрвин, пытаясь поменять позу и морщась при каждом движении.

— Эрвин! — повернулась к нему Аня с глазами, полными ужаса.

— Что?

— Ты не понимаешь? Если Кристина имела в виду тебя, это означает, что смертельная опасность грозит именно тебе! Ее любимому человеку!

— Аня права, — подтвердил Марат. — Если в записке так было сказано, то Кристина имела в виду тебя.

— Но мне не грозит никакая опасность, — пожал плечами Эрвин, — я не понимаю, почему она так решила.

— Угрозы? Враги? Соперники? — выступила в роли следователя Аня.

— Нет, ничего такого, — отрицательно покачал головой Эрвин, а она задумчиво перевела взгляд на Марата.

— Что ты на меня так смотришь? Еще меня обвини! Мол, мы с Кристиной и поссорились из-за того, что я безумно ревновал ее к Эрвину, а потом решил устранить более удачливого соперника, — заволновался «Мишка».

— Я этого не говорила, сам сказал, — ответила Аня.

— Марат не мог, — вступился Эрвин.

— Но кто-то смог! — воскликнула Аня.

— Тише! А то этот маньяк нас обнаружит, — зашипел на нее Марат и неуклюже почесал бок волосатой лапой. — Во-первых, Эрвин мой друг, во-вторых, он очень порядочный человек, и если уж сказал, что не будет вмешиваться в наши с Кристиной отношения, то слово держит. А заставить Кристину разлюбить его с помощью убийства — не самая удачная затея. Так можно договориться до того, что я Кристину убил из-за ревности.

— Успокойся, Марат, мы так не думаем, — сказал Эрвин.

— Это всего лишь версия, — пожала плечами Анна.

— Девушка играет в детектива?

— Это лучше, чем разгуливать по лесу в шкуре медведя, — огрызнулась Аня под смешок Эрвина.

— Да уж, ей палец в рот не клади, — подтвердил Марат, почесывая волосатую грудь.

— Что ты все чешешься? — возмутилась Аня. — Сними хотя бы медвежью голову! Ну невозможно с тобой серьезно разговаривать!

— Я обманул вас, — опустилась медвежья голова.

— Так это все-таки ты убийца?! — воскликнула Аня, уже слыша фанфары победы в конце своего расследования.

— Одно у тебя на уме! — незлобно огрызнулся Марат. — Я другое имею в виду, я не сам надел костюмчик, этот ирод заставил, поиздевался надо мной вволю. Обмазал клеем и напялил его на меня. Говорил, если не внесут выкуп, я сам буду плясать на рыночной площади и зарабатывать ему на кусок своего леса.

— Да, — прошептала Аня, — я, конечно, слышала, что карточные долги — страшная сила, но не думала, что до такой степени.

— Я и сам не думал. По пьяни сыграли, Чарльз тоже не особо походил на профессионального картежника, скорее на профессионального пьяницу.

— Твое беззаботное и безответственное отношение к жизни должно было закончиться чем-то подобным, — по-своему отреагировал Эрвин.

— Прекрати чесаться, — фыркнула Аня.

— Ага, думаешь, не чешется?! Непонятно, причина в клее, собственных волосах или в пыльной старой шкуре. Мне очень трудно дышать, и все тело болит.

— Хватит хныкать, давай посмотрим, что я могу сделать. — Эрвин придвинулся к нему и взялся за массивную голову медведя.

По тому, как напряглись мышцы у него на руках, Аня поняла, что силу он прикладывает нешуточную. Раздавались треск, скрип и стоны, пока медведь не взмолился человеческим голосом:

— Прекрати, Эрвин! Так ничего не получится, ко мне эта шкура прилипла насмерть! Не знаю, что делать! Срезать ее ножом или ножницами, обращаться к специалистам по разделыванию туш или в службу спасения, а может, мне просто сделать эпиляцию! Я не знаю! Но ты сейчас со своей силищей точно медвежью голову снимешь вместе с моей.

Эрвин отступил, а на его плече после физического усилия отчетливей проступило красное пятно.

— Тебе больно? — приблизилась к нему Аня. — Прости, я была так напугана встречей с говорящим мишкой, что даже не поблагодарила тебя за то, что ты нес меня на руках, словно благородный рыцарь, да еще тебя ранили.

— Ранение легкое, вот только много крови потерял и появившаяся слабость не позволила мне продолжить бег: открылась рана, полученная на празднике молодого вина. Спасибо Марату, что припрятал нас.

— Ага! Этот идиот, видимо, меня искал, а нарвался на вас.

— Мы как раз рассматривали пень, в который так никто денег и не положил.

— Понятно, почему Чарльз к вам пристал, — чихнул Марат, тщетно пытаясь вытереться лапой. — А я это место недавно обнаружил, решил спрятаться на время, отдохнуть и ночью попробовать выбраться к людям.

— Понятно! Ты же медведь! Вот уже и берлогу себе присмотрел, — рассмеялась Аня.

— А меня больше интересует, как бы на тебя отреагировали люди, к которым ты вышел бы со своими просьбами избавить тебя от шкуры, — засмеялся Эрвин, держась за плечо.

— Я об этом не думал. Да и какой у меня выбор? Другого вида у меня здесь, в лесу, и не предвидится, — ответил Марат.

— А ведь Чарльз — умный мужик, — задумчиво проговорил Эрвин, — он не издевался над тобой, наклеивая шкуру, он обеспечивал себе алиби.

— В смысле? — не понял Марат.

— Он не хотел выпускать тебя живым, но и руки не хотел марать. Он бы сам потом выпустил тебя в лес в таком виде, и тебя сразу же убили бы.

— Кто? — заинтересовался «мишка».

— Охотники. Сейчас открытие сезона, и много людей пойдет по лесу с ружьями наперевес. А в Австрии есть закон — убивать всех волков и медведей.

— Почему? — удивилась Аня.

— Я не знаю, может, чтобы они не уничтожали других животных? Так что, Марат, злую шутку над тобой сыграл лесничий. Уж кто-кто, а он в курсе этого отстрела. Еще и сам бы вызвал охотников на появившегося в округе медведя.

— Негодяй, — отметила Анна.

— Все просчитал, — ахнул Марат. — Хорошо, что вы рядом со мной. Хоть успеете объяснить охотникам.

— Постараемся, — успокоил его Эрвин, а Анна внезапно начала смеяться.