Заговор в Уайтчепеле - Энн Перри

– Конечно, уверен. А почему вы спрашиваете?

Служащий сощурил глаза, и в его голосе послышались нотки подозрительности. Шмыгнув очередной раз носом, он достал из кармана платок.

Усилием воли инспектор взял себя в руки. Портить с ним отношения было нельзя ни в коем случае.

– Я просто хочу удостовериться в том, что это именно тот человек, который мне нужен, – сказал он, надеясь, что эта ложь прозвучала правдоподобно.

Служащий громко высморкался.

– Мистер Стивен был наставником принца, – пояснил он. – Узнав о смерти бедняги, он принял это слишком близко к сердцу. К тому же с головой у него было явно не в порядке.

– Когда он умер?

– Третьего февраля, – ответил сотрудник больницы, убирая платок обратно в карман. – Это была ужасная смерть. – На его лице появилось выражение жалости. – Похоже, это что-то значит для парня, за которым вы следите, но что именно, я не знаю. Какой-то бедняга, печальный безумец, решил умереть – из-за горя, насколько мне известно, – и, узнав об этом, тот человек выскочил отсюда, словно пес, преследующий кролика, весь дрожа от волнения… Больше я ничего не знаю.

– Благодарю вас. Вы мне очень помогли.

Телмана вдруг неприятно кольнула мысль о последнем поезде на Лондон.

– Благодарю вас, – повторил он и, попрощавшись, выбежал из здания лечебницы, чтобы поймать кэб и ехать на вокзал.

Поднявшись в вагон, Сэмюэль расположился на своем сиденье с чувством выполненного долга. В течение первого часа пути он записывал все, что ему удалось узнать, а второй посвятил сочинению для Уэтрона правдоподобной истории о неотложных служебных делах, не позволивших ему появиться на Боу-стрит. Но ничего путного у него не вышло.

Почему Стивен решил уморить себя голодом, узнав о смерти юного герцога Кларенса? И какой интерес это представляет для Римуса? Это, конечно, подлинная трагедия, но ведь человек этот все-таки был душевнобольным, иначе его не поместили бы в лечебницу. А какое отношение это имеет к Уильяму Круку, умершему естественной смертью в декабре прошлого года в больнице Сент-Панкрас? И как это все связано с табачной лавкой на Кливленд-стрит и Джоном Эдинеттом?

Когда поезд прибыл в Лондон, Телман спрыгнул на платформу и принялся искать глазами Римуса. Он уже потерял надежду увидеть журналиста, когда заметил, как тот сошел с поезда в двух вагонах от него. Судя по его виду, Линдон всю дорогу проспал. Теперь же, споткнувшись, он побрел к выходу.

Телман вновь последовал за ним, рискуя быть замеченным, но не желая терять его из виду. К счастью, стояла середина лета, и в девять часов вечера было еще достаточно светло, чтобы видеть человеческую фигуру на расстоянии пятнадцати-двадцати ярдов, а то и больше, даже на оживленной улице.

Римус зашел перекусить в паб. Казалось, он спешил, и полицейский подумал, что журналист, по всей видимости, закончил все свои дела, намеченные на этот день, и в скором времени отправится домой. Но тут Линдон взглянул на часы и заказал еще одну пинту эля. Стало быть, время имело для него значение. Он либо куда-то собирался, либо кого-то ждал, так что Телман решил продолжить наблюдение.

Через четверть часа репортер поднялся из-за стола, вышел на улицу и поймал кэб. Сэмюэль едва не упустил его, пока искал другой экипаж.

Они ехали в сторону Риджентс-парка, удаляясь от места жительства Римуса – у него наверняка была назначена встреча с кем-то. Телман поднес к глазам часы, чтобы посмотреть время в свете одного из уличных фонарей, мимо которых они проезжали. Было почти половина десятого, и с каждой минутой становилось все темнее. Неожиданно кэб инспектора остановился.

– В чем дело? – спросил он извозчика, пристально вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

Впереди в сторону парка двигались несколько экипажей.

– Вон тот. – Кэбмен показал рукой. – Тот, который вам нужен. С вас шиллинг и три пенса, сэр.

Сегодняшние разъезды Сэмюэля обходились ему весьма и весьма недешево. Выругавшись, он расплатился и быстро пошел в сторону человеческой фигуры с расплывчатыми очертаниями. Телман сразу узнал Римуса по его энергичной, целеустремленной походке. Глядя на него, можно было подумать, будто он находится на пороге великого открытия.

Они шли по Олбани-стрит, и слева располагались входные ворота Риджентс-парка. Инспектор отчетливо видел Внешний круг и аккуратно постриженный луг, простиравшийся вплоть до деревьев Королевского ботанического сада, находившегося примерно в четверти мили. Линдон направился в сторону парка. Спустя несколько минут он обернулся – впервые за весь день, – и Телман замедлил шаг. Ему ничего не оставалось, кроме как идти дальше, делая вид, будто он просто прогуливается.

Римус продолжал свой путь, но теперь он время от времени оглядывался – то ли ожидал кого-то, то ли проверял, не следят ли за ним. Когда они оказались в тени деревьев, Сэмюэль пошел быстрее и немного приблизился к журналисту. Навстречу им попалось несколько человек, идущих по двое и по трое, а потом впереди показался одинокий силуэт. Линдон замедлил шаг, пригляделся и, видимо узнав того, кто был ему нужен, вновь поспешил вперед. Сблизившись, они с одиноким незнакомцем остановились, и Телман тоже замер на безопасном расстоянии. Ему очень хотелось услышать их беседу, но они говорили вполголоса. Даже пройдя в надвинутой на глаза шляпе в десяти футах от них, полицейский не смог разобрать ни слова – правда, ему удалось отчетливо увидеть лицо Римуса, который пребывал все в том же возбужденном состоянии и слушал с пристальным вниманием, даже не повернув головы в сторону проходившего мимо Сэмюэля.

Лицо его собеседника – чрезвычайно хорошо одетого джентльмена чуть выше среднего роста – скрывали надвинутый на глаза котелок и высоко поднятый воротник. Все, что удалось заметить Телману, – тщательно вычищенные кожаные ботинки и изысканное пальто, сшитое по фигуре. Стоимость такого облачения превышала зарплату инспектора полиции за несколько месяцев.

Телман продолжил идти вдоль Внешнего круга, опять вышел на Олбани-стрит и пошел в сторону ближайшей остановки омнибуса, чтобы поехать домой. Мысли роились в его голове. У этой загадки непременно есть решение – его просто нужно найти.

На следующее утро Сэмюэль проснулся позже, чем планировал, и едва успел вовремя прибыть на Боу-стрит. На его столе лежала записка с приказом явиться к Уэтрону. С тяжелым сердцем он отправился к начальнику.

Место книг Питта на полках в его бывшем кабинете заняли массивные тома в кожаных переплетах, принадлежавшие новому суперинтенданту. На стене висела крикетная ракетка, вероятно имевшая какое-то особое значение для ее владельца, а на столе стояла фотография в серебряной рамке, на которой была изображена светловолосая женщина с кротким, симпатичным лицом, в платье с кружевами.

– Слушаю, сэр, – произнес Телман без всякой надежды на благоприятный исход этого разговора.

Уэтрон откинулся на спинку кресла, и его бесцветные брови поползли вверх.