Чеченский угол - Ольга Тарасевич

Потом воображение услужливо прорисует его тело – большое, крепкое, удобное. Чуть исказит наслаждением лицо с прямым ровным профилем. Тогда – темный сладкий провал в памяти. После – возвращение и возрождение. Растаял ледяной панцирь, под ним затрепетали чувства: страх, боль, радость. И горечь досады.

В общем, только с родным городом все просто и понятно. Чистый. Нужный. Настоящий. Исцеляющий.

…Эти улицы и переулочки возле метро «Китай-город» – второй любимый кусочек Москвы.

Вчера Лика наслаждалась первым, дорогим, вкусным. Прошла пешком весь старый Арбат, отмахиваясь от зазывавших художников, рассмотрела совершенно ненужные сувениры, улыбнулась дому с антикварным магазинчиком. На каком-то из его этажей жил, а может, и сейчас живет Эдуард Лимонов, и она спешила к нему на интервью, борясь с опасениями. Каким окажется скандальный писатель, в чьей прозе нет никаких табу? И кто бы мог подумать: корректно-ледяным и революционно-обаятельным. Здравствуй, старый дом с антикварной лавочкой!

Легко вспомнить, за что любишь кварталы «Китай-города». Вот здесь, на углу, парфюмерный магазин, в котором когда-то нравилось выбирать духи. Дальше, в узких переулках, спряталась золотая маковка церкви, Пашка тогда, волнуясь, все пытался сказать, что пора жить вместе, Лика уже все поняла, а он мялся, ходил вокруг да около, и вспыхнул золотом церковный купол, и она сама разогнала туман намеков: конечно, правильно, так и должно быть, вместе, рядом…

Отвыкшие от высоких каблуков ноги заныли, и Вронская подумала: «Пора заканчивать прогулку. Встречу с Манежем и журфаком отложу на завтра».

Она спустилась в переход, намереваясь купить любимые Пашины пирожные, однако до магазинчика со сдобой не дошла, замерла у книжной витрины. Из разноцветных корешков взгляд мгновенно вычленил: «Месть Атона», А. Вронская.

– Господи! Издательство! Мне же через два месяца книжку сдавать, а я за нее еще даже не бралась, – прошептала она растерянно. – Совсем из головы вылетело. Отчасти не удивительно – по ней же, блин, били.

«Фордик» приветливо пискнул, отщелкивая замки на дверцах, тихо заурчал заведенным двигателем.

– Едем на твою новую стоянку в Чертаново, возле Пашиного дома, – пояснила Лика машине. – Может, трепаться с тобой – не очень-то умное занятие. Но мне кажется, что ты живой и все понимаешь.

С приготовлением ужина Лика решила особо не возиться. Быстро почистила еще утром извлеченную из морозильника форель, посолила, обсыпала специями. За полчасика до приезда Паши обернет рыбу фольгой, запечет в духовке, пожарит пакет овощей. Второй половине диета не повредит. После возвращения из Штатов на бой-френде одежда с трудом сходится.

Включив компьютер, Лика не без досады поняла: ужасно, просто до смерти хочется курить. В Чечне, когда все горело, взрывалось, трещало выстрелами, и мыслей о сигарете не возникало. Никотин не был бы последним желанием – сто процентов. А вот сейчас кажется, что без затяжки в голове не появится ни одной творческой мысли. Все-таки единожды попав в тиски вредной привычки, полностью от нее не избавиться.

Где же у нас могут скрываться заначки, оставленные в пору безумных ночных визитов в жилище тогда еще одинокого программиста, не выносящего курящих барышень? На книжной полке, больше негде, уж в бельевой шкаф при всей наглости она вряд ли бы осмелилась запрятать пачку.

Выкуренная сигарета вскружила голову, обволокла волосы и руки резким неприятным запахом.

Белый лист word, пугающе чистый, все ждал дроби складывающихся в слово «синопсис» буковок. А ее не было.

Как и многие писатели, Лика списывала главную героиню с себя самой. Так проще. Уж собственный жизненный опыт, эмоции, переживания – они близко, рядом, бери и описывай. Когда пишешь о том, что знаешь, а не лишь предполагаешь – получается убедительнее.

Да вот только теперь все спалила-покромсала Чечня. Ее не сотрешь, как не понравившийся абзац, не пригладишь, как неудачное предложение. Но о пережитом даже думать больно, не то что описывать.

Лика пододвинула к себе телефон, набрала номер издательства.

– Здравствуйте, Алла Арсеньевна, Вронская вас беспокоит, я… – объяснение всех подробностей заняло бы слишком много времени, и Лика прямо сказала: – Хочу перенести срок сдачи книги. Это возможно?

В голосе редактора зазвучала растерянность:

– Но вы же сами настаивали на контракте с фиксированным количеством выходящих книг.

Разумеется, Лика настаивала. Это дисциплинирует, заставляет не ждать вдохновения, а усаживать себя возле компьютера и настойчиво колотить по «клаве». И творческая муза, осознав, что просто некуда ей деться, бедняжке, приходит, помогает, вдохновляет. А еще такой контракт позволяет скорее видеть свои книги на прилавках магазинов. Авторов в издательстве – пруд пруди. Будешь творить нерегулярно – рассматривать рукописи станут в общем порядке, а это долго, издательство в первую очередь заинтересовано в тех, кто пишет много и быстро.

И Лика заверила редактора:

– Раз так – все сделаю вовремя. Извините за беспокойство, я перезвоню, когда отправлю вам текст.

Что ж, может, это и хорошо, что надо выдавить из себя очередную книжку. Конечно, в ней будет упоминаться Чечня, писать на другую тему сейчас просто невозможно. За рамки привычного формата придется переступить, но… Поскольку еще кровоточит душа – текст получится убедительным. Свежи воспоминания о цинизме бандитов и героизме солдат. Последнее особенно стоит того, чтобы быть описанным. Причем, возможно, массовая литература для этих целей подходит наилучшим образом, у нее самая широкая аудитория.

«Если ситуацию нельзя изменить, – подвела Лика мысленный итог своих умозаключений. – Надо ею воспользоваться. Все. Цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи. Плагиат, конечно. Но все уже украдено до нас. Опять плагиат!»

Итак. Синопсис. Главная героиня, глупая и авантюрная, отправляется в Чечню. Там она становится свидетельницей убийств нескольких генералов. Виновник произошедшего – сотрудничавший с федеральными силами чеченец. Оборотень в погонах – такие везде пролезут, паразиты. Однако героиня, при всей своей глупости, обладает одним ценным качеством – дотошностью. И вот она выводит мерзавца на чистую воду.

«Только ради этого стоило заняться писательством, – подумала Лика, – хотя бы в книжке за преступлением всегда следует наказание».

Увы, форель слегка подгорела. Увлеченная мыслями Лика не сразу вспомнила, что в этом, прозаичном и некнижном мире, есть готовящийся ужин, плита, а в ней огонь, который вообще-то давно пора бы уменьшить. Зато пережаренную рыбу компенсировала четко продуманная схема получения информации о материалах реальных уголовных дел.

* * *

«Август. А уже пахнет осенью», – с неудовольствием подумал следователь прокуратуры Владимир Седов, наступая на желтые плевки первых опавших листьев, распластавшихся по влажной после дождя тротуарной плитке.