Для крутых закон не писан - Андрей Бадин

— Нет, вы не правы. В случае отказа вашего мужа освободить Павлика я бы вас убил. Вашего сына, конечно, нет, а вас точно.

— Вы врете, все врете, — с улыбкой повторила Тарасова и вдруг приблизилась к Николаю, обхватила его могучую шею и прижалась к нему. От неожиданного выпада он вздрогнул, а девушка встала на цыпочки, придвинулась еще ближе и через дыру в маске поцеловала его в губы.

Николай мотнул головой, и поцелуй не получился, но их губы на мгновение дотронулись друг друга и обожгли пьянящей сладостью интимного прикосновения.

— Вы что? — грозно произнес капитан и попытался освободиться от захвата, но упорная девица напирала и снова попыталась поцеловать его. Она с силой, не свойственной стройной, хрупкой женщине притянула Колю за шею, стремительно приблизилась и алчно поцеловала.

Николай плотно сжал рот, попытался оттолкнуть ее, но сделать ничего не мог — Марина впилась своими губами в его губы. Она подпрыгнула, проворно обвила ногами его талию и накрепко повисла на шее.

Марине Тарасовой было тридцать, но выглядела она моложе своих лет, была стройная, красивая и сексуальная. Регулярно тренировалась на тренажерах в спортзале мужа и поддерживала великолепную форму тела.

Надо заметить, что красотой она отличалась с детства. Мама, папа и бог дали ей то, чего не добьешься ни многолетними тренировками в дорогущих фитнес-центрах, ни многочисленными пластическими операциями. У нее были длинные стройные ноги, узкая талия, высокая, восхитительной формы грудь и очень красивое лицо. Тарасов говорил, что ей надо попробовать себя в качестве топ-модели или актрисы кино, но Марина не хотела этим заниматься, а только тренировалась, занималась балетом, играла на пианино, рисовала, много читала и ездила с сыном по всему миру. Жила в свое удовольствие и не горевала, благо муж с лихвой оплачивал все ее причуды.

Теперь Марина тщетно пыталась поцеловать в губы застенчивого похитителя, висела на нем и рвалась своим языком в его плотно сжатый рот. Растерявшийся Николая вяло сопротивлялся и никак не мог применить силу к стройной красивой женщине. Он психологически был готов к тому, что она попытается освободиться из плена, бежать, но сексуальную агрессию в свой адрес он прогнозировать не мог.

«Не бить же ее за поцелуи», — думал он, соображая, как оторвать от себя настырную заложницу.

А Марина распалялась все сильнее и дошла до того, что начала стягивать маску с его головы. Он схватил ее за руку и попытался остановить, но она сопротивлялась.

— Я тебя хочу, прямо сейчас, здесь, на траве, — вдруг прошептала она и постаралась завалить Бугрова на себя. Но массивного, обвешанного оружием и боеприпасами, упакованного в бронежилет капитана сдвинуть было не так-то легко. Тогда она слезла с него, отошла на три шага и начала медленно стягивать с себя мокрое, обтягивающее ее восхитительную плоть платье.

Бугров смотрел на красотку и не верил своим глазам, не верил, что это происходит с ним. Не верил, что несколькими часами назад он потерял жену, а сейчас пялится на красивую, захваченную им в плен девицу.

А настырная дамочка приподняла подол, потом стянула платье и осталась в чем мать родила. Она была сильно возбуждена и не хотела скрывать своего сексуального желания. Гладила себя по интимным местам и призывно шептала:

— Милый, я так тебя хочу, возьми меня, удовлетвори свою заложницу, свою рабыню.

Марина выставила на его обозрение свою великолепную грудь четвертого размера, погладила соски, потрясла ею, потом повернулась к нему спиной и похотливо повиляла попой.

— Возьми меня дорогой, я так тебя хочу! — вновь взмолилась она.

Марина не была шлюхой и за Виктора Тарасова вышла по любви, но, как это часто и у многих бывает, за десять лет замужества чувства притупились, сгладились, а сексуальные отношения стали редкими и вялотекущими. Некогда пылкие любовники охладели друг к другу, и осталось только взаимное уважение, привычка да дружба до гробовой доски.

Но и некогда любимый муж Марины очень сильно изменился. Хорошо поднялся в бизнесе и политике, заимел власть и стал деньги лопатой загребать. А богатство и власть, как известно, человека лучше не делают. Он начал относиться к простым людям как к дерьму, уважал только равных себе и почитал лишь тех, кто умнее либо богаче его. К тому же он частенько загуливал в ресторанах с девочками, дома не ночевал и имел нескольких любовниц.

Марина сначала ревновала, устраивала скандалы и хотела с ним развестись, но потом остыла и стала относиться к его любовным утехам проще. «Он обеспечивает меня и сына, и хрен с ним — пусть гуляет».

Марина была умнее, красивее и привлекательнее всех его любовниц, но она ему надоела, и он развлекался с ними, а до жены не дотрагивался месяцами. Она страдала, но заиметь себе любовника не решалась, да и на примете никого не было, и поэтому она полностью отдалась тренировкам и воспитанию сына.

Но природу не обманешь, страстная плоть требует услады, и это обстоятельство возбудило в Тарасовой любовный магнетизм к молчаливому, сильному и злому похитителю. По необъяснимой причине ее потянуло к нему всем сердцем и душой. От того, что он не домогался ее, а мог бы, не бил и не насиловал, а мог бы, она прониклась к нему уважением и страстью. Последнюю, самую важную деталь в развитие ее чувства привнесло то обстоятельство, что он спас ей жизнь.

Марина сладострастно посмотрела на Николая, и от этого взгляда у него сперло дыхание. Она приблизилась к нему и обняла за плечи.

— Не бойся меня, милый, я тебе ничего плохого не сделаю, если хочешь, свяжи меня. — Девушка вновь хотела поцеловать его, но он хладнокровно отстранился и произнес:

— Я тебя не хочу, и сегодня не тот день, чтобы этим заниматься.

Марина еще раз попыталась поцеловать мужчину, но он отвернулся и немного грубо уперся ладонью в перчатке в ее обнаженное плечо. Видимо, его решимость повлияла на нее охлаждающе, и девица отошла от него и замерла в недоумении.

— Ну, если ты меня не хочешь, навязываться не буду, — гордо произнесла она, подняла с земли платье и быстро его надела.

— Сегодня не тот день, — повторил Николай и тяжело вздохнул.

Через пару минут Тарасова окончательно успокоилась, с надменной ухмылкой взглянула на отстранившего ее мужчину и, грациозно виляя попкой, пошла к машине. Заглянула в окно и, убедившись, что сын спит без задних ног, вернулась к капитану.

— Все равно спасибо за спасение, — улыбнулась Тарасова и оперлась о багажник «Волги». — Если не хотите меня, то хоть расскажите, что с вами произошло?

— Не ваше дело, — буркнул капитан.

— Как хотите, но когда душу изольешь, становится легче.

— Мне станет легче, когда освободят Павлика.

— Кто он вам? — не удержалась Тарасова.

— Он мой сын, мой четырехлетний сын, — ответил Николай и пошел в машину.

Услышав ответ, Марина вздрогнула, с ужасом посмотрела на похитителя и поняла, что все ее недавние домогательства действительно были не к месту.