Шерлок Холмс. Смерть на коне бледном - Дональд Томас

Самого Шерлока Холмса, разумеется, весьма мало заботила светская и политическая жизнь, и внушительные правительственные здания не произвели на него ровно никакого впечатления. Когда-то в самом начале нашей дружбы он заявил при мне: «Гораздо лучше, когда страной управляет мошенник, а не реформатор».

Мы свернули на Даунинг-стрит и поднялись по широким гранитным ступеням. Они вели к почти таким же, как в клубе «Диоген», стеклянным дверям. Майкрофт ткнул большим пальцем в направлении дома номер десять, где располагалась резиденция премьер-министра:

— Возможно, тебе это будет интересно, братец. До сих пор каждый день ровно в три часа служащий с метлой подметает здесь улицу. И все для того, чтобы сэр Роберт Пиль не запачкал сапог по дороге домой. Служащий получает пожизненное содержание, хотя сэр Пиль уже тридцать лет как отбыл в мир иной.

— Неужели?

— С традициями расставаться нелегко. Хорошее дело эти традиции!

Облаченный в ливрею швейцар распахнул перед нами стеклянную дверь левой рукой, одновременно отдавая правой честь сэру Майкрофту. Мы зашли в холл с куполообразным потолком и поднялись по одному из пролетов огромной полукруглой лестницы, ступени которой были устланы толстым красным ковром, заглушавшим шум шагов. «Да, — подумалось мне, — неплохо устроились господа премьер-министры».

На лестничной площадке перед белыми дверями нас ждал второй швейцар. Видимо, он опасался, что Майкрофт Холмс подорвет свое хрупкое здоровье, если вздумает сам открыть дверь собственного кабинета.

Просторная комната, в которую мы попали, была изящно оформлена в георгианском стиле. Вполне понятно, почему старший брат Шерлока Холмса предпочитает именно здесь проводить бо́льшую часть своего времени. Белый сводчатый потолок, превосходные книжные шкафы во всю стену, эркер, выходящий на парк и Букингемский дворец с трепещущим на ветру королевским стягом, широкий письменный стол, обитый тисненой зеленой кожей. Расстояние от стола до дверей могло бы поспорить с шириной поля для крикета. А вздумай советник подышать свежим воздухом — к его услугам был балкон с перилами из пурбекского мрамора.

Швейцар забрал наши шляпы и пальто, а Майкрофт тем временем вызвал троих секретарей. Первому было поручено приготовить нам чай. Второму — известить министра юстиции о том, что, к величайшему сожалению, премьер-министр вынужден отложить встречу по поводу индийского акта на завтра. Третьему — передать премьер-министру, что министра юстиции неожиданно задержала депутация юристов от палаты общин, которые явились предложить поправки к закону о судоустройстве. Таким образом, всего за две минуты Майкрофт Холмс искусно отложил обсуждение важнейших государственных проблем и высвободил себе несколько часов.

Первый секретарь принес нам чай, и хозяин кабинета тут же перешел к делу:

— Известны четыре события, связанные с убийствами капитана Иахлеила Брентона Кэри и принца империи. Если ты, дорогой братец, не возражаешь, я изложу их в обратном порядке. Ведь именно так нам стало известно о заговоре.

До сих пор Майкрофт Холмс не произносил слова «заговор». Он имеет в виду политическую авантюру? Какова ее цель? Холмс пожал плечами, и его брат начал рассказ.

— Во-первых, — он загнул палец, — настал день, когда тело рядового Арнольда Левенса обнаружили в канаве. Это случилось в Калькутте за несколько сот миль от Хайдарабада, где убили Кэри. Капитан тогда командовал отрядом из четырех человек, которые убирали армейские палатки, Левенс был у него в подчинении.

— Но что он делал в Калькутте? — спросил я.

— Скрывался, доктор. Левенс, еще двое рядовых и капрал в составе саперно-строительной бригады участвовали в погрузке палаток в тот самый день, когда капитан Кэри был смертельно ранен. Именно Левенс и еще один солдат, Мосс, видели, что произошло с той стороны фургона, где находился Кэри. Впоследствии Левенса собирались вызвать в качестве свидетеля. Но он и рядовой Мосс скрылись. Иногда солдаты предпочитают дезертировать, лишь бы не участвовать в военном расследовании, — боятся, что всю вину свалят на них.

— Что здесь интересного? — уточнил Холмс.

— Нет упоминания о рядовом Левенсе — и вообще о каком бы то ни было Левенсе — ни в записях девяносто восьмого пехотного полка, ни в документах хайдарабадской саперно-строительной бригады. Но зачем людям из других подразделений являться в лагерь? По всей видимости, тут не обошлось без крупной суммы. Никто просто так не станет проситься в наряд. Мосс и Левенс исчезли, и больше никто о них не слышал, пока тело последнего не всплыло в канаве. Именно тогда подняли архив, и имя Левенса обнаружилось в списках дезертиров. Расчетная книжка была найдена рядом с трупом, никакого жалованья рядовой не получал. Следовательно, деньгами его снабжало совсем не военное начальство. В бегах он провел около года, и все это время кто-то его содержал и покрывал. Разумеется, мы не можем со всей уверенностью утверждать, что тот полуразложившийся мертвец был Арнольдом Левенсом. Однако вскрытие показало, что жертва погибла еще до того, как угодила в канаву. По всей видимости, преступные дружки помогли мелкому мошеннику отправиться на тот свет.

Луч солнца блеснул, отразившись от позолоченной оправы пенсне сэра Майкрофта.

— Во-вторых, след возвращает нас к капитану Кэри и так называемому несчастному случаю в хайдарабадском лагере, — продолжал он, загибая очередной палец. — Единственные два свидетеля исчезли. Кроме них, никто не может рассказать, как именно получил капитан смертельную рану, предположительно нанесенную лошадиным копытом. Военному хирургу Каллахану сообщили, что настил от палатки с грохотом упал в фургон и перепуганные кони принялись лягаться. Каллахан осматривал Кэри и ясно видел: смерть капитана, несомненно, наступила в результате серьезных ушибов брюшной полости, которые вызвали разрыв кишечника. Доктор мало знаком с лошадьми, и ему не показался странным характер повреждений: ведь животное, похоже, ударило копытом не назад, а вперед, что весьма необычно. Как бы то ни было, ранение налицо, и единственное приемлемое объяснение — удар копытом. И Каллахан приходит к неизбежному заключению, что пострадавший умер из-за последствий вышеупомянутой травмы. Сам Кэри о происшедшем ничего не помнил. Вас, доктор, это бы насторожило?

Вопрос застал меня врасплох, но ответ на него напрашивался сам собой:

— Если капитан не видел приближающейся опасности, удар мог оказаться для него полной неожиданностью. Тогда он, вероятно, сразу же потерял сознание. Серьезный шок от ранения вкупе с обмороком могли стереть из его памяти те роковые минуты.

— Подобное повреждение могло быть нанесено любым тяжелым тупым предметом, не только копытом?

— Вероятно.

— В-третьих, — кивнул Майкрофт Холмс, загибая следующий палец, — далее след ведет к признаниям, которые почти в беспамятстве сделал перед смертью Кэри. К истории убийства у Кровавой реки в Зулуленде.

— Погиб принц империи, — лишенным выражения голосом произнес Шерлок Холмс. — Дорогой братец, мы читали газеты и знаем, что сначала самого Кэри обвиняли в той ужасной трагедии. Еще нам известно, что на смертном одре он поведал мистеру Дордоне некий секрет, боясь, что правда умрет вместе с ним.