Испытай себя - Дик Фрэнсис

С этими словами он плюхнулся в кресло, вытянул ноги и уставился на свои галоши.

— Вы собираетесь сообщать Дуну об этом анализе на беременность? — наконец подал Тремьен голос.

— Полагаю, да. Ведь об этом мне сказала Ингрид, на ее совести это лежит тяжким грузом. Если не скажу я, то она найдет кого-то другого, кто сообщит об этом в полицию.

— Это не лучший вариант для Гарри, — вздохнул Тремьен.

— Но и не самый худший.

— Это заявление привнесет мотив. Присяжные верят в мотивы. Гарри не собирается идти в суд.

— Но Нолан же ходил. А при наличии улик Гарри вообще смогут засадить за решетку. Или вы хотите поспорить?

— Анализ на беременность вряд ли послужит исходной уликой, — возразил я. — Ингрид выбросила эту пустую медицинскую Коробку, и нет никаких доказательств, что она вообще существовала; никто не подтвердит, делала ли Анжела такой анализ. Определенных результатов нет, никто не знает, с кем она спала.

— Жаль, что вы не родились адвокатом.

Наш разговор был прерван приходом Мэкки и Перкина, которые заявились на традиционную вечернюю выпивку. Они обменялись мнениями о скачках, но даже победа Гвоздички не смогла развеять нависшей над всеми тоски.

— Анжела была беременна? — покачала головой Мэкки в ошеломлении. — Она ничего не говорила об этом.

— Может быть, она и сказала бы, окажись анализ стопроцентно положительным. Но она не была в этом уверена, как я полагаю, — сказал Тремьен.

— Чудовищное легкомыслие, — вмешался Перкин. — Эта чертовка приносит нам одни неприятности. Мэкки в ее положении совершенно ни к чему все эти расстройства и переживания. Мне это совсем не нравится.

Желая положить конец тягостному для нее разговору, Мэкки взяла мужа под руку. Разговор о беременности ей был явно неприятен. Мне показалось, что подобного рода беседа Анжеле Брикел тоже могла бы оказаться в тягость. Вряд ли кто взял на себя смелость определить это точно.

Наши размышления были прерваны неожиданным приходом Гарета, который сразу же набросился на меня с идеей о нашем предстоящем походе. Откровенно говоря, я совсем забыл о моем обещании, что, как мне показалось, он сразу прочитал на моем лице.

— Вы же обещали нас кое-чему научить, — разочарованно начал он, обращаясь ко мне. — Разжечь костер, например.

— Гм, — промычал я. — Спроси отца.

Тремьен выслушал просьбу сына относительно куска земли его владений, на котором можно разбить лагерь и разжечь костер, и вопросительно поднял бровь в мою сторону.

— Вам и в самом деле не лень связываться со всем этим?

— Ведь я же обещал. Хотя, может быть, и несколько опрометчиво.

Гарет бодро кивнул:

— Кокос, мой верный дружок, будет к десяти.

— Фиона просила нас подъехать утром, чтобы выпить за победу Гвоздички и подбодрить Гарри, — вмешалась Мэкки.

— Но Джон обещал, — взволнованно воскликнул Гарет.

— Полагаю, что Джон не обидится, если я принесу за него тебе свои извинения, — снисходительно улыбнулась Мэкки.

Наше выживание началось с того, что в воскресенье с самого утра зарядил мелкий дождь с изморосью, переходящей в снег. Прекрасная погода для экспериментов по выживанию.

Прежде чем начался наш выход на природу, Тремьен, сидя в кухне за утренним кофе и глядя на хмурое темное небо пасмурного утра, предложил мне отказаться от нашей затеи.

— Чего ради вы потащите моего сына бог знает куда?

В конце концов отец с сыном сошлись на том, что после первого же чиха мы все вернемся домой. Вскоре приехал Кокос на своем велосипеде в сверкающем желтом плаще.

Нетрудно было понять, откуда он получил свое прозвище. Он стоял посреди кухни, с плаща его капала вода, а когда он скинул капюшон, то его голова с хохолком волос сразу же стала похожей на плод кокосовой пальмы. (Этот его хохол никогда не лежит правильно, впоследствии объяснил мне Гарет.)

Кокосу было почти пятнадцать. У него были блестящие смышленые глаза, крупный нос и губастый рот; черты его юношеского лица еще не совсем определились. Еще год или два, подумал я, и он станет настоящим мужчиной.

— За яблочным садом есть огромный кусок неиспользуемой земли, — сказал Тремьен. — Там вы сможете устроить свой привал.

— Но, папа… — начал возражать Гарет.

— Прекрасное место, — с убежденностью в голосе поддержал я Тремьена. — У того, кто обречен на выживание, нет выбора.

Тремьен посмотрел на меня, затем бросил внимательный взгляд на Гарета и кивнул, как бы соглашаясь с собственным мнением.

— Но февраль не самый лучший месяц для поисков пропитания, — заявил я, — поэтому, полагаю, что мы не будем красть фазанов, а возьмем кое-что с собой из дому. Не забудьте захватить перчатки и перочинные ножи. Мы выходим через десять минут.

Мальчики отправились готовиться к походу, а Тремьен спросил меня, что я, собственно, собираюсь с ними делать.

— Будем строить шалаш, — ответил я, — разжигать костер, искать пропитание и готовить еду. На сегодня, я думаю, этого будет достаточно. Это им запомнится надолго.

— Раз так, то и занимайтесь с ними.

— Идет.

Тремьен вышел к дверям проводить нашу бесстрашную экспедицию. Кроме моего поясного набора для выживания, небольшого количества еды и перочинных ножей мы ничего с собой не взяли.

Холодный моросящий дождь со снегом бил нам в глаза, но мальчики не обращали на него внимания. Отойдя от дома, я кивнул на прощание Тремьену и поспешил за Гаретом. Мы вышли через калитку в стене, прошли пустынным садом, очутились у другой калитки, миновав которую оказались в яблоневом саду, — деревья стояли голые, — забрались на пустошь, обнесенную с одной стороны каменной стеной, а с другой — чахлыми кустами боярышника. Вокруг нас расстилалась занесенная снегом пашня — владения соседа Тремьена.

Гарет с отвращением осмотрелся, в глазах Кокоса я увидел испуг, мне же показалось, лучше этого места, которое рекомендовал Тремьен, и не придумаешь. Оно идеально подходило для урока выживания.

— Прежде всего, — начал я, — необходимо построить навес для костра.

— Разве можно что-либо зажечь в такой дождь? — критически посмотрел на меня Гарет.

— В таком случае нам лучше вернуться домой, — ответил я.

Мальчики испуганно уставились на меня.

— Нет, — сказал Гарет.

— Молодцы, — похвалил их я. Я снял с пояса набор для выживания, достал гибкую пилу и вручил ее Гарету. — По пути сюда мы миновали по крайней мере четыре высохшие яблони. Найдите пару палочек, вставьте их в петли на концах пилы в спилите одну из них, причем старайтесь брать как можно ниже к земле.

Буквально в три секунды мальчики вновь воспрянули духом и отправились выполнять мое поручение. Прав был Тремьен, называя это место заброшенным, — даже мне пришлось потрудиться, подыскивая стоянку для лагеря. Почва под ногами была бледно-коричневой, усеянной высохшими стеблями нескошенной травы. Настоящий оазис для выживания.