Скандал на Белгрейв-сквер - Энн Перри

Пока все пили чай и лакомились закусками и сладким, Джеймс Хиллард подробно рассказывал о злосчастной истории, приключившейся с Горацио Осмаром, о суде и оправдании. Он не упомянул фамилию судьи, которую, очевидно, не знал.

— А что говорила молодая женщина? — спросила Шарлотта.

— Ничего, — ответил Джеймс, поставив чашку на блюдце. — Ее не допрашивали.

— Но это же абсурд! — воскликнула Шарлотта.

— Вообще вся эта история — сплошной абсурд, — ответил Джеймс. — А теперь обвиняют полицию в даче под присягой ложных показаний…

— В каком участке все это произошло?

— На Боу-стрит.

Шарлотта сделала глубокий вдох. Под столом Эмили легонько сжала ее колено. Какое-то мгновение она не могла вымолвить и слова, лишь заставляла себя улыбнуться.

— О боже, как неудачно, — наконец сказала Шарлотта, понимая, что произносит не те слова.

Эмили, сложив салфетку, положила ее на стол.

— Мы очень приятно провели время, — сказала она, окинув всех взглядом и улыбаясь. — Нам с сестрой придется извиниться — мы должны вернуться домой, чтобы успеть переодеться к вечеру.

— Разумеется. — Фитцгерберт и Джеймс Хиллард одновременно вскочили.

Попрощавшись, Шарлотта и Эмили покинули зал.

Когда Шарлотта приехала домой, было уже около шести вечера. Стремительно войдя в кухню, она увидела, что Грейси одновременно готовит ужин господам и кормит Джемайму и Дэниела. Вид у нее был усталый, пряди волос выбились из-под белой наколки, рукава платья были закатаны, а лицо покраснело от спешки и усердия.

Шарлотта почувствовала острое чувство стыда за то, что так долго отсутствовала и забросила все домашние дела. Ее мучила совесть, а когда вскоре пришел Томас, стало совсем плохо. Увидев беспорядок на кухне, уже растрепанную парадную прическу жены и ее красное от работы лицо, усталую и неопрятную Грейси, он все понял и вышел из себя.

— Что, черт побери, здесь происходит? — сердито спросил Томас, глядя то на Грейси, то на Шарлотту. — Где ты была? — спросил он жену.

Врать было бесполезно. Он все равно все узнает, к тому же Шарлотта слишком уважала мужа, чтобы говорить неправду.

— В Академии художеств на выставке.

Лицо Питта стало непроницаемым, исчезла привычная доброта и нежность взгляда. Брови удивленно поднялись.

— Вот как? Зачем же ты пошла туда?

На мгновение у нее мелькнула мысль: почему не сказать, что она пошла посмотреть картины? Но, увидев его взгляд, Шарлотта поняла, что сейчас не до шуток.

— Я сопровождала Эмили, — тихо промолвила она.

— И оставила всю работу по дому на Грейси? — резко сказал Томас. — Мне не нравится твой эгоизм, Шарлотта.

Это самое обидное, что он мог ей сказать, а она ничего не могла ему ответить. Все, что ей оставалось, — это разозлиться так, чтобы удержаться от слез.

Ужин прошел в полном молчании. Грейси ушла к себе, хлюпая носом и чувствуя себя несчастной из-за ссоры дорогих ей людей, которых в какой-то степени она считала своей семьей.

После ужина Шарлотта сидела в своем любимом кресле в гостиной и делала вид, что шьет, но работа не шла и не доставляла удовольствия. Она сама знала, что поступила как эгоистка, думая о светских развлечениях и собственном удовольствии, забыв о детях и доме, где должна была бы находиться в это время.

Питт молча читал газету. За все это время он ни разу не взглянул в ее сторону.

Когда пришло время ложиться спать, Шарлотта одна поднялась в спальню, чувствуя себя глубоко несчастной. Такого с ней не бывало уже давно.

Сняв платье, она повесила его, вынула шпильки из волос и дала им свободно рассыпаться по плечам, не испытывая привычного приятного волнения, ибо знала, как это нравится Питту. Странно, как уходит тепло и меркнет свет, когда между нею и Томасом вдруг образуется пропасть. Когда Шарлотта ложилась в постель, ежась от холодных простыней, в памяти внезапно возникло лицо Оделии Морден, боль и удивление в ее глазах, когда она заметила, как Герберт смотрит на Фанни Хиллард, когда услышала их смех и почувствовала, как что-то безвозвратно ускользает от нее и удержать это «что-то» она уже не может. Что-то рождалось между Фитцгербертом и Фанни, какое-то очевидное взаимопонимание, обусловленное одинаковым умением видеть смешное там, где оно есть. Оделия никогда бы не смогла разделить этого с ними. Сегодня Шарлотта увидела, как одиночество коснулось Оделии своей тенью, оставив предчувствие потери. Что бы ни случилось с ней в будущем, она всегда будет сознавать, что потеряла что-то драгоценное и никогда более не вернет его.

Шарлотта считала ее самонадеянной, но бедняжку уже ждали страдания.

Тетушка Веспасия утверждает, что она, Шарлотта, самонадеянна и не бережет то, что следует беречь…

Томас вошел в темную спальню, лег в постель, повернувшись к Шарлотте спиной, и намеренно отодвинулся.

Она не знала, спит муж или нет и о чем думает. Неужели он действительно считает ее эгоисткой? Ему следовало бы получше узнать ее за эти годы. Неужели он не понимает, как много значит для нее этот вечер в опере, а на выставку она пошла только ради Эмили?

Нет, он знал, в каком восторге она была от оперы, Шарлотта видела это по его лицу. И он знал, как долго она ждала, когда Эмили пригласит их. И Эмили пригласила. Она, а не Томас.

Шарлотта протянула руку и коснулась его.

— Прости, — тихо сказала она. — Я должна была прежде подумать, но не сделала этого.

Молчание длилось несколько минут. Она даже поду-мала, что он уснул. Наконец Питт медленно повернулся и коснулся ее.

Слезы облегчения наполнили ее глаза, она придвинулась к нему поближе и, устроившись поуютней, уснула.