Девятый круг - Фернандо С. Льобера

Затем что здесь меж ям ползли огни,

Так их каля, как в пламени горнила

Железо не калилось искони.

11 апреля, четверг

Когда Себаштиану спустился вниз, его дожидалось срочное сообщение от Давида. Записку передал Бенито, мывший пол в вестибюле. Портье пошарил в карманах рабочего комбинезона и вытащил сложенный пополам лист бумаги. Себаштиану развернул его и прочитал короткое послание. Давид просил профессора срочно зайти в компьютерный магазин.

Прошлой ночью Себаштиану не мог заснуть. Он до рассвта просидел в столовой, разложив на столе свои записи. У него состоялся довольно долгий телефонный разговор с Беатрис. Она намеревалась провести весь день в комиссариате. Планы у нее были обширные: еще раз изучить материалы дела, связаться с экспертами из лаборатории, чтобы поторопить их с анализами проб ДНК, а позднее, ближе к вечеру, поездить по Мадриду с напарником и побеседовать со штатными осведомителями. Она хотела снова прозондировать почву в городе.

По пути в компьютерный магазин Давида Португалец размышлял над версией, выдвинутой Беатрис, что речь идет о ролевой игре. К накопившимся документам Себаштиану приложил выдержку из газеты, которую секретарша, покопавшись в его архивах, продиктовала ему утром из Лондона по телефону.

Коллегия по уголовным делам Верховного суда оставила в силе приговор, вынесенный 25 июня 1998 года Хавьеру Росадо Кальво, организатору так называемой ролевой игры, осужденному на сорок два года и шесть месяцев тюремного заключения.

Было доказано, что на рассвете 30 апреля 1994 года на автобусной остановке в Мадриде Росадо совершил зверское убийство с отягчающими обстоятельствами. Жертва — Карлос Морено — была выбрана по жребию в соответствии с правилами игры «Нации», разработанной Росадо лично.

Верховный суд утвердил все формулировки постановления провинциального суда Мадрида от 12 февраля 1997 года, приговорившего также Феликса Мартинеса Ресендиса, сообщника и пособника Росадо, к двенадцати годам и девяти месяцам тюрьмы. Феликс отделался меньшим сроком, так как окружной суд учел в качестве смягчающего обстоятельства несовершеннолетний возраст обвиняемого (семнадцать лет). Второй осужденный не подавал апелляцию в Верховный суд.

Коллегия по уголовным делам рассмотрела по порядку и отклонила восемь пунктов апелляционной жалобы Росадо, в том числе просьбу смягчить приговор или освободить осужденного от наказания ввиду признания его душевнобольным.

«Вангуардиа», 1998

Что известно о ролевых играх? Первым о них упомянул Г. Дж. Уэллс в 1915 году в книге «Маленькие войны»,[59]хотя широкую популярность они приобрели сразу после выхода в свет в 1954 году романа Толкина «Властелин колец». Компании игроков, вооружившись карандашами, бумагой, костями и прочими атрибутами подобного рода, пускались странствовать по воображаемым мирам в поисках фантастических приключений, представляя себя монстрами или отважными героями. Иногда фантазия вторгалась в реальный мир. Себаштиану знал, что всегда существовала главная фигура, режиссер игры, устанавливавший правила и направлявший действия игроков. Могли быть Каин режиссером игры, ролевой игры, поставленной по сценарию «Божественной комедии»? Неужели Каин — Монтанья?

Размышляя таким образом, Себаштиану добрался до магазина Давида. Всего только второй день держалась сухая погода, без дождей, и ярко светило солнце. Португалец обогнул три или четыре лужи, стараясь не испачкать ботинки. Он зашел в магазин и увидел, что юноша обслуживает пожилого покупателя.

Профессор терпеливо ждал, когда клиент исчерпает бесконечный список вопросов. Давид заметил его и сдвинул брови.

— Секундочку, мы уже заканчиваем.

Себаштиану кивнул и, заложив руки за спину, принялся прогуливаться по торговому залу, с любопытством разглядывая коробочки с компакт-дисками, выставленные на полках стеллажа: энциклопедии, учебные приложения и, конечно, большой выбор компьютерных игр. Как было бы хорошо, если бы вся проблема с убийствами сводилась к простой видеоигре. Уровни пройдены, очки подсчитаны, победитель объявлен, и в любой момент можно начать сначала. Никто не умирает.

Он испытывал смешанное чувство восхищения и тревоги, наблюдая за тем, как с каждым днем игры становились все более реалистичными и жестокими. С помощью новых компьютерных технологий эффект живого присутствия достигался настолько хорошо, что грань между реальностью и вымыслом исчезала. Он припомнил одну конференцию, в центре внимания которой была тема насилия в компьютерных играх. Докладчик исследовал вопрос, может ли необузданное виртуальное насилие повлиять на формирование стереотипов поведения в юношеском сознании. Какова вероятность, что жестокость в виртуальности превратится в реальную, исказив восприятие действительности неокрепшего сознания вплоть до изменения социального поведения личности. «Все мы хотя бы однажды желали причинить кому-нибудь зло. Единственная разница между убийцей и вами заключается в том, что вы об этом думали, а он сделал». Знаменитое изречение, с которым, однако, Себаштиану не был согласен.

Дожидаясь, пока освободится Давид, он решил позвонить Эмилиано дель Кампо. Португалец разыскал клочок бумаги, на котором Орасио написал контактные телефоны врача, и набрал номер мобильного. Включилась голосовая почта. Тогда он попробовал связаться с консультацией. Психиатр оказался на месте, и Себаштиану пробился к нему, убедив секретаршу, что является личным другом доктора. Наконец он услышал низкий голос врача:

— Себаштиану, это Эмилиано дель Кампо. Здравствуй.

— Добрый день, дон Эмилиано. Я звоню, чтобы прояснить кое-какие вопросы, возникшие в связи с убийством Хуана Аласены.

— Разумеется. Я в полном твоем распоряжении.

Себаштиану решил не ходить вокруг да около.

— Мне удалось выяснить, что Хуан лечился в госпитале «Рамон-и-Кахаль» в вашем отделении. Лудомания.

— Справедливо, — холодно сказал врач.

— Фактически ваша подпись стоит на ходатайстве о снятии запрета на посещение игорных заведений, дон Эмилиано.

— Это так, — сухо подтвердил он.

Более чем лаконичные ответы врача привели Себаштиану в замешательство.

— Я позвонил специально поинтересоваться, почему вы не захотели поделиться с нами информацией, которая может оказаться весьма существенной, — сказал он жестко. Его раздражало явное нежелание доктора, несмотря на щедрые посулы, идти на контакт и оказывать минимальное содействие.