Убийца без лица - Хеннинг Манкелль

Бергман молчал.

В три часа был подписан ордер на его арест и ему назначили защитника. С формулировкой «по подозрению в убийстве или соучастии в убийстве».

В четыре часа Валландер допрашивал жену Стрёма. Она все еще была в состоянии шока, но на вопросы отвечала. Он узнал, что Стрём занимался импортом дорогих автомобилей.

Кроме этого, она сказала, что Стрём ненавидел беженцев и возмущался шведской иммиграционной политикой.

Они были женаты чуть больше года, и у Валландера сложилось впечатление, что она легко перенесет потерю.

После допроса он поговорил с Бьёрком и Рюдбергом. Женщину отпустили в Лунд под подписку о невыезде.

Сразу после этого Рюдберг с Валландером снова занялись Рюне Бергманом. Адвокат, молодой и самоуверенный парень, утверждал, что они должны немедленно отпустить задержанного за недостаточностью улик, и считал, что все это смахивает на попытку осудить невиновного. Бергман молчал.

И тут Рюдбергу пришла в голову идея.

— А куда этот Стрём пытался удрать? — спросил он Валландера.

Курт показал на карте.

— Все кончилось в Стаффансторпе. Может быть, у него там какой-нибудь склад? Там или поблизости? Это совсем недалеко от Хагехольма, если знать проселки.

Вдова Стрёма подтвердила, что у мужа был гараж между Стаффансторпом и Веберёдом. Рюдберг помчался туда и уже через полчаса позвонил.

— Порядок, — сказал он. — Тут он и стоит. Голубой «ситроен» с белой крышей.

— Надо учить молодежь распознавать машины на слух, — пробормотал Валландер.

Он снова взялся за Бергмана. Но тот упорно молчал.

Рюдберг вернулся в Истад. Он осмотрел машину. В бардачке лежали патроны для дробовика. Тем временем полиция Мальмё и Лунда произвела обыск в квартирах Бергмана и Стрёма.

— Похоже, эти двое господ состояли в каком-то шведском ку-клукс-клане, — сказал Бьёрк. — Боюсь, у нас теперь дел хватит надолго. Может быть, еще кто-то был замешан?

Рюне Бергман по-прежнему молчал.

Валландер был просто счастлив, что Бьёрк взял на себя контакты со средствами массовой информации. У него все болело, и он страшно устал. Только в шесть часов он выкроил наконец время позвонить Мартинссону и поговорить с сестрой. Потом он поехал за ней. Она вздрогнула, увидев его избитую физиономию.

— Отцу лучше на меня не смотреть, — сказал Курт Валландер. — Я подожду тебя в машине.

Сестра уже навестила отца днем. Он был по-прежнему сонлив, но, увидев дочь, оживился.

— По-моему, он не помнит, что было той ночью, — сказала она. — Может, это и к лучшему.

Валландер дожидался сестру в машине. Он закрыл глаза и поставил «Севильского цирюльника». Когда она открыла дверцу, он вздрогнул. По-видимому, задремал.

Они поехали в дом отца в Лёдерупе.

Курт Валландер видел, что сестра вне себя от увиденного. Они выкинули протухшие остатки еды, убрали грязную одежду.

— Как могло так получиться? — сказала она, и он почувствовал в ее голосе осуждение.

Может быть, она права, и он мог делать для отца больше? По крайней мере, раньше обнаружить признаки деградации.

Они купили продуктов и поехали к нему на Мариагатан. За ужином они говорили об отце.

— В доме престарелых он просто-напросто умрет, — сказала Кристина.

— А как быть? — спросил Курт. — У меня он жить не сможет. И у тебя не сможет. В Лёдерупе тоже. Что остается?

Договорились на том, что лучше всего жить отцу, как он жил, но надо поговорить с социальными службами, чтобы обеспечили ему помощь по хозяйству и присмотр.

— Отец никогда меня не любил, — сказал Валландер, наливая себе кофе.

— Это не так.

— Так — после того, как я решил стать полицейским.

— Может быть, ты разбил его мечту. Наверное, он видел тебя кем-то другим.

— Но кем? Он же никогда ничего не говорил.

Валландер постелил сестре на диване.

Теперь, когда они закончили говорить об отце, он стал рассказывать ей о своих проблемах. И вдруг почувствовал, что взаимное доверие, которое было между ними раньше, исчезло.

Мы слишком редко встречаемся, подумал он. Она даже не спросит, почему мы разошлись с Моной.

Он достал бутылку коньяка. Там еще оставалась добрая половина.

Кристина отрицательно покачала головой, и он налил себе.

В вечерних новостях говорили почти исключительно о Вальфриде Стрёме. О Рюне Бергмане — ни слова. Валландер знал: это потому, что тот — бывший полицейский. Наверное, начальник Управления государственной полиции из кожи вон лезет, лишь бы напустить побольше тумана и скрывать, кто такой Рюне Бергман, так долго, как только можно.

Но рано или поздно все станет известно.

Как только закончились новости, зазвонил телефон. Курт попросил сестру ответить.

— Спроси, кто говорит, а потом посмотришь, дома ли я.

— Какая-то дама по фамилии Бролин, — сказала она, вернувшись из прихожей.

Он с трудом поднялся со стула и взял трубку.

— Надеюсь, я тебя не разбудила.

— Нет, что ты. У меня в гостях сестра из Стокгольма.

— Я только хотела сказать, что ты в этом деле был просто выше всяких похвал.

— Нам просто повезло.

Почему она звонит, подумал Валландер, и вдруг решился.

— Может быть, выпьем что-нибудь?

— С удовольствием, — сказала она с ноткой удивления. — А где?

— Сестра сейчас ложится. Может быть, у тебя?

— Отлично.

Он положил трубку и вернулся в гостиную.

— Я вовсе не собираюсь ложиться, — сказала Кристина.

— Я имел в виду, что тебе не стоит меня ждать. Я не знаю, когда вернусь.

Вечер был холодный, и дышалось легко. Он свернул на Регементсгатан и вдруг почувствовал, как легко у него на душе. Они нашли убийц за 48 часов. Теперь можно сосредоточиться на Ленарпе. «Ты был выше всяких похвал». Он знал, что так оно и есть.

Он доверился интуиции, действовал быстро и решительно, и это дало свои плоды.

Он вздрогнул, вспомнив сумасшедшую погоню на грузовике с лошадьми. И все равно его не покидало чувство легкости и удовлетворения.

Он нажал кнопку домофона, Аннет жила на втором этаже дома, построенного еще в начале XX века. Большая квартира, но мебели мало. У стены стояло несколько еще не повешенных картин.

— Джин с тоником? — спросила она. — У меня не слишком большой выбор.

— Прекрасно, — сказал он. — Подойдет все что угодно. Лишь бы покрепче.