Сезам, закройся! - Ольга Хмельницкая

– Есть ли смысл соваться туда? – спросила Ильина. – Там же крысы! Может, попытаемся извлечь мозгоеда прямо здесь? При свете фонарика?

Но полковник отрицательно покачал головой.

– Только наверх. Нужен медик, – твердо сказал он и пошел к шахте лифта.

Коршунов, Лариса, Соня и Комиссаров пошли рядом с ним, готовые, если нужно, поддержать Рязанцева. Полковник с Евой за спиной с трудом оттолкнулся от пола, схватился одной рукой за трос, сильно оцарапав руку, а потом начал медленно подниматься.

– Володя, держитесь! – крикнула Лариса. – Берегите себя и вашу невесту!

Через несколько секунд Рязанцев с Евой исчезли во тьме. В этот момент на площадке возникло какое-то движение. Вода подошла вровень к полу минус третьего этажа, и на бетонную поверхность начали выбираться мозгоеды.

Капитан Сергеев быстро накинул куртку и вышел из своего кабинета в коридор, где пахло свежей краской.

– Маргарита Утюгова, значит, – повторил он.

Десять минут назад с ним связался Олег Скляров, попросил дополнительное подкрепление и сообщил, что с места события сбежала опасная преступница Маргарита Утюгова.

– Только будьте осторожны, – предупредил Скляров, – девушка не имеет никаких моральных ограничений. Например, для того чтобы забрать машину, она ударила в спину ножом ни в чем не повинного человека. Пострадавший сейчас у нас. Вообще, раненых очень много – в том числе привезли девушку с огнестрельными ранениями, которую наш полковник спас ночью с помощью своей аптечки. Так что высылайте в НИИ санитарные вертолеты, тут есть тяжелые раненые, боюсь, на «Скорых» их до больниц недовезут. Трупов же вообще без числа. Кстати, мы пока не можем найти самих Владимира Евгеньевича и Еву Хасановну.

– А откуда тогда вы знаете, что он кого-то ночью спас? – не понял Сергеев, спускаясь по лестнице на первый этаж.

– Спасенная рассказала, – ответил в трубку Олег. – Ну, присылайте подкрепление и вертолеты!

– Хорошо, – сказал капитан, – ждите.

«Ну и дела, – подумал он, – полковник кого-то спас и пропал, Еву тоже пока не нашли, в институте полно трупов и раненых. Скандал до небес! Было тихое научное болотце, ну, слухи ходили странные, ну, самоубийства… Но не гора же трупов! Там что, ядерный взрыв произошел? И где прикажете искать эту самую Маргариту Утюгову? Это, насколько я понимаю, дочь директора? Но ведь она уже много лет как пропала».

Голова у Сергеева шла кругом.

– Фу-ты ну-ты, нигде нет от них покоя, – вздохнула Ильина, глядя, как мозгоеды выбираются на пол минус третьего этажа и разбегаются в разные стороны. – Эти насекомые – просто напасть какая-то. Плодятся со страшной скоростью.

– Ужас, – кивнула Сонечка. – К счастью, у нас есть кровавый обмылок. В принципе, если сделать раствор, а это, как объяснил нам Комиссаров, очень просто, и потом вылить получившуюся жидкость в воду, можно отключить все чуждые цепочки нуклеотидов. Мозгоеды через некоторое время станут обыкновенными муравьями. Но тогда нам может не хватить дозы, и мы останемся такими, какие есть.

– Ничего, – сказала Лариса, – главное, устранить опасность, исходящую для человечества от мозгоедов. Я не хочу, чтобы на мою совесть легла хотя бы одна невинно загубленная душа.

– Может, поступить проще? – спросил Коршунов. – Давайте дадим раствор Комиссарову, он снова станет человеком и сделает еще много-много обмылков.

Степан отрицательно покачал головой.

– Почему? – спросила Соня.

– Если я что-то в этом понимаю, то на повторение понадобится несколько лет, – пояснила Лариса.

Комиссаров кивнул. Морда его была удрученной.

– Значит, потратим обмылок на борьбу с мозгоедами? – предложила Лариса.

– Да, – тут же согласился Коршунов. – А мы с Соней переедем жить к морю или речке.

Пчелкина засмеялась и стряхнула с плеча одно из насекомых.

– А как же Ева, – спросил Виктор, – так и останется с шерстью на теле?

Девушки замялись.

– Надо бы и ей выдать, – сказала Лариса, – может быть, конечно, полковник будет любить ее и с растительностью на теле… Кто знает?

– Подождите, я сейчас, – сказал Виктор и побежал в одну из комнат, давя ногами мозго-едов, которых становилось все больше и больше. Вода тоже постепенно прибывала. Через минуту Коршунов вернулся с обычным граненым стаканом в руках.

– Давайте делать раствор, – сказал он.

Дрожащими руками Лариса покрошила половину обмылка в стакан и зачерпнула воду из шахты лифта. В свете фонарика было видно, как красные кусочки окутывает красное сияние и они тают в воде, окрашивая жидкость в цвет крови.

– Пей, – сказала Лариса Комиссарову, когда раствор был готов.

Степан хлебнул, чуть не подавившись от волнения, и отстранился.

– Теперь ты, – сказала Ильина Коршунову.

– Спасибо, – кивнул он и сделал глоток.

– Ты будешь? – спросила Ильина Соню. Она до последнего не верила, что Пчелкина рискнет расстаться со своей искусственной красотой.

– Да, – храбро сказала Сонечка и отпила глоток кровавой жидкости.

– Вот и все, – сказала Лариса, переворачивая стакан донышком вверх. Драгоценная жидкость полилась на пол и смешалась с водой, в которой бегали насекомые.

– А ты? – воскликнула Соня. – А как же ты? Так и останешься трехметрового роста?

– Да, – кивнула Ильина, – должна же я как-то загладить свою вину.

– Это не ты виновата, а Утюгов! – рассердился Виктор. – Давай делай еще раствор и пей!

Но Лариса снова покачала головой.

– Из второй половины надо сделать слабый раствор, налить его в пульверизатор и распылить с вертолета над лесом, – сказала она. – Возможно, это поможет остановить распространение мозгоедов.

– А потом я сделаю еще пару обмылков, и Ларисе точно достанется порция. Хоть это будет и не скоро, – прозвучал хриплый голос.

Все повернулись, охнув от удивления. Вместо пса на площадке стоял обнаженный невысокий коренастый мужчина с веселыми глазами.

– Степан Федорович! – воскликнули все хором.

– Доброе утро, – улыбнулся бывший директор, а потом повернулся и посмотрел на шахту лифта. – Я думаю, пора выбираться отсюда. Нас ждут великие дела.

Тем временем раствор обмылка быстро перемешивался с водой, льющейся из подвала, и его действие ширилось, охватывая все новые и новые толпы насекомых.

Ева с трудом открыла глаза. Прямо перед ее лицом молоденький фельдшер с серьгой в ухе держал в руках медицинские щипцы с полудохлым мозгоедом. Насекомое вяло шевелило четырьмя оставшимися лапками. Превозмогая боль в голове, Ершова осмотрелась. Она лежала на бетонных плитах двора института. Светило яркое утреннее солнце, дул приятный ветерок. Вокруг сновали какие-то люди, некоторые были в военной форме, некоторые – в белых халатах.