Кот, который там не был - Лилиан Джексон Браун

Миссис Лингвини усадила их за самый лучший из одиннадцати столиков и встала около них, положив руку на бедро и внимательно глядя на всёх четверых. На языке её телодвижений это означало: «Что вам принести из бара?»

– Что будешь пить? – спросил Квиллер Милдред.

– То же, что и ты, – сказала она.

– Один сухой херес и два белых виноградных сока, – заказал он миссис Лингвини, – а для этого господина – и того и другого.

– Доктор Мелинда хочет, чтобы я похудела, – сказала Милдред, – поэтому я пока воздерживаюсь от алкоголя. В связи с этим, Квилл, ответь мне на один вопрос. Став трезвенником, как ты относишься ко всяким вечеринкам?

– Прежде я посещал только вечера в журналистских клубах…

– Квилл в молодости был буяном, – вмешался Райкер.

– Перестав пить спиртное, я решил держаться подальше от журналистских клубов, жалеть самого себя. Это был первый этап. На втором этапе я обнаружил, что могу посещать вечеринки, пить содовую и приятно проводить время. Не хорошо, но приятно… Теперь же я понимаю, что хорошее времяпрепровождение зависит от компании, беседы, обстоятельств, и его нельзя отождествлять с искусственным кайфом, не приносящим настоящей радости.

– Я пью за это, – сказал Райкер.

Меню здесь не существовало, посетители ресторана ели то, что мистеру Лингвини пришло в голову приготовить именно сегодня. Поэтому, когда миссис Лингвини принесла напитки, она также плюхнула на стол четыре корзинки сырых овощей и блюдо булькающего соуса, который поддерживали в кипящем состоянии на плите.

– Макайте их сюда. Оченна вкусна! – И она провозгласила на своём родном языке название блюда.

Райкер, любитель мяса с картошкой, смотрел на овощи с недоверием, но, попробовав соус, куда входили анчоусы и чеснок, съел целую корзинку и прихватил часть корзинки Миддред.

– Zuppa di fagioli! – сказала миссис Лингвини, принеся суп. – Оченна вкусна!

– Похоже на фасолевый суп, – заметил Квиллер.

– А теперь расскажите мне о Шотландии, – попросила Милдред. – Вы довольны поездкой?

– Шотландия призрачна и очаровательна, – ответил Квиллер, – но, когда гид говорит мне, куда смотреть, нет того захватывающего впечатления, которое возникает при собственных открытиях.

– Слушайте! Слушайте! – сказал Райкер.

– Хорошо бы в следующем году отправиться туда вчетвером, – продолжил Квиллер. – Взять напрокат машину, останавливаться в мотелях, знакомиться с местными жителями и открыть для себя Шотландию. Конечно, это более хлопотно, потребует больше времени и немного исследовательской работы.

Суповые чашки убрали, и появились макароны. Манеру миссис Лингвини подавать блюда едва ли можно было назвать обслуживанием. Она швыряла, метала еду на стол без всяких церемоний.

– Tortellini quattro fromaggi! Оченна вкусна!

– Тортеллини[6]с начинкой из четырёх сортов сыра! Что будет с моей диетой? – вздохнула Полли.

– Я обожаю тортеллини, – сказала Милдред, – хоть их называют пупками. Легенда гласит, что того, кто их придумал, вдохновил пупок Венеры.

– Если вы любите легенды, – обратилась к ней Полли, – вам понравится Шотландия! Там в озёрах живут водяные в образе лошадей, их называют «келпи», на посещаемых духами кладбищах встречаются великаны-людоеды, а крошечные феи в платьицах из мха и морских водорослей ткут пледы из паутины.

– Но мы никого из них не видели, – подхватил Райкер. – Вероятно, приехали не в то время года.

– Как вам сегодня нравятся макароны? – спросил Квиллер.

– Оченна вкусна! – ответили все хором. Потом Милдред захотела узнать подробности о краже драгоценностей, и они стали наперебой рассказывать ей эту историю, а в заключение Квиллер сказал:

– Скотленд-Ярд разыскивает водителя автобуса.

– А кто-нибудь знает, откуда взялось название «Скотленд-Ярд»?

Никто не знал, и Полли пообещала выяснить это в библиотеке. Потом они заговорили о свободной распродаже и о тайном увлечении доктора Гала.

– Мы начинаем публиковать материал о нём в понедельник на первой странице газеты, – сообщил Райкер. – Клингеншоеновский фонд покупает всю коллекцию за сто тысяч долларов.

– Чудесно! – воскликнула Милдред. – Мелинде нужны деньги.

– Я бы не сказал, что она очень стеснена в средствах, когда вижу её машину за сорок пять тысяч долларов на стоянке в Индейской деревне.

Пока Милдред превозносила до небес картины доктора Гала, Квиллер ел макароны и размышлял. «Не существовало ли у праведного доктора Галифакса какого-нибудь секрета, – спрашивал он сам себя. – Может быть, те деньги, которые он каждый месяц переводил кому-то через Локмастерский банк, предназначались вовсе не его беспутному сыну? Ведь выплаты не прекратились после смерти молодого человека».

– Кто-нибудь из вас знал сына доктора? – обратился он к дамам.

– Он никогда не приходил в библиотеку, – ответила Полли.

– Он у меня никогда не учился, – добавила Милдред, – но мне известно, что он хулиганил в школе и доставлял неприятности своим родителям.

– И всё-таки они, наверное, устроили ему пышные похороны, не останавливаясь ни перед какими расходами?

– Нет, они ограничились заупокойной службой дома, где присутствовали только самые близкие. Ты же знаешь, его мать была прикована к постели.

Квиллер, со своим обычным скептицизмом, подумал, что автомобильная катастрофа могла быть не случайной, а подстроенной. Он вспомнил один подобный скандал в Пикаксе, касающийся «хорошей семьи». Если это так, то деньги, выплачиваемые доктором, вымогал у него наёмный убийца.

– Она опять идёт сюда, – пробормотал Райкер. Им подали основное блюдо.

– Polpetlone alla bolognese! Оченна вкусна!

– Это колбасный хлебец, – сказал Райкер, попробовав.

– Но он восхитителен! Я хотела бы взять кусочек домой для Бутси, – заявила Полли.

Это побудило Квиллера описать реакцию Коко на магнитофонные записи, сделанные в Шотландии, рассказать о том, какой отклик вызвали у кота определённые голоса и звуки. А Полли поведала слушателям, как она любит тискать Бутси, когда он сидит у неё на коленях» и шептать ему в ушко: «Подберём тапки, тапки. Сунем в них лапки» лапки».

– Взрывное «п» щекочет ему в ушках чувствительные волоски, и он смешно морщится.

– А теперь послушайте меня, – вновь взял слово Квиллер. – У меня есть запись, где Лайл рассказывает о шотландском маньяке, который убивал при помощи яда проституток в трёх странах. Так вот. Как только Лайл произносит «пунцовые пилюли для полных проституток», Коко начинает бурно выражать свой протест, хотя взрывное «п» идёт из магнитофона, а не шепчется ему на ушко.