Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы - Эрл Стенли Гарднер

Мейсон вошел в холл отеля «Кристи» и остановился, чтобы осмотреться. Сильвии Оксман нигде не было видно. Мейсон направился к лифтам, поднялся на пятый этаж, быстро прошел по коридору к пятьсот девятнадцатому номеру и постучал в дверь. Мгновение спустя он услышал внутри движение, звук отодвигаемой задвижки, потом дверь распахнулась.

На пороге стоял худой, франтовато одетый мужчина в сером двубортном костюме и смотрел на Мейсона враждебным взглядом.

– Я захожу, Оксман, – просто сказал Мейсон.

Оксман мгновение колебался, потом отступил в сторону и придержал дверь. После того как Мейсон оказался в номере, Оксман толкнул дверь ногой, она закрылась, он задвинул задвижку.

– Вы так внезапно покинули отель, – заметил Мейсон дружелюбным тоном.

Оксман показал на стул рукой с наманикюренными ногтями. На среднем пальце у него блестел крупный бриллиант. Волосы у него были аккуратно зачесаны назад, намазаны бриолином и блестели так, что отражался свет из окна. На костюме ни пятнышка, к тому же его совсем недавно отпарили, ботинки были начищены до блеска. После того как Мейсон опустился на стул, Оксман устроился на кровати, подоткнув себе под спину подушку.

– Мне хотелось скрыться от репортеров, – сказал он после секундного замешательства.

– А, может, полиции? – спросил Мейсон.

В уголках губ Оксмана появилась легкая улыбка.

– Нет, – покачал он головой. – От полиции я не скрываюсь.

– Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат, – представился Мейсон, глядя прямо в глаза Оксману.

– Да, я знаю, кто вы, – ничего не выражающим тоном ответил Оксман. – Вы так внезапно покинули свою квартиру, не правда ли?

– Да, – ухмыльнулся Мейсон. – Требовалось заняться кое-какими делами.

– А вы знаете, что вас разыскивает полиция? – спросил Оксман.

– Меня? – Мейсон вопросительно приподнял брови.

– Да, вас.

– А в связи с чем?

– С убийством, – ответил Оксман. – Если не ошибаюсь, то официально это называется «соучастник после события преступления».

– Ну, в таком случае мне повезло, что я вас нашел, – заметил Мейсон.

– Давайте, выкладывайте, что вам нужно, – предложил Оксман.

– Из газет я узнал, что вы купили у Гриба кое-какие долговые расписки.

– И что из того?

– И заплатили за них наличными.

– И что?

– Теми купюрами, которые нашли в левом ящике письменного стола Гриба.

– По-видимому, так, – согласился Оксман.

Стараясь произвести впечатление, Мейсон медленно извлек из кармана три долговые расписки, которые Сильвия Оксман подписала утром в гостинице.

– Взгляните сюда, мистер Оксман, – предложил Мейсон.

Оксман склонился вперед, продолжая сидеть на кровати. Мейсон положил одну ногу на другую и плотно прижал долговые расписки к ноге таким образом, чтобы Оксман мог рассмотреть подписи на них.

– И что? – опять спросил Оксман.

– Если это настоящие расписки, то в каком вы оказываетесь положении? – спросил Мейсон.

Оксман зевнул, вежливо прикрывая губы четырьмя пальцами, и заметил:

– Честное слово, Мейсон, я ожидал от вас какого-то более умного хода.

– А вам не приходило в голову, что если у меня в руках настоящие долговые расписки, то у вас фальшивки?

– Не думаю, что Сэм Гриб продал бы мне фальшивки.

– Мы можем доказать в суде, что у вас фальшивки.

Оксман несколько раз щелкнул языком – закручивал кончик языка на нёбе и резко опускал его.

– Гриб не стал бы продавать мне фальшивки, – заявил он. – И вообще он не делал подобного. Конечно, если вдруг расписки все-таки окажутся поддельными (а это еще надо доказать), я все равно сумею получить свои семь с половиной тысяч долларов из наследства Гриба. Так что видите, Мейсон, я лично ничего не теряю. Пока вы не докажете, что они – подделка, я могу получить по ним деньги, как при предъявлении настоящих долговых расписок. Если вы все-таки докажете, что они поддельные, то я на основании ваших же доказательств получу деньги из наследства, оставленного Грибом.

– Я вижу, что вы очень хорошо обдумали этот вопрос, – заметил Мейсон.

Оксман кивнул.

– И продумали заранее, какой аргумент использовать на тот случай, если вам предъявят оригиналы долговых расписок, – пошел в атаку адвокат.

Оксман презрительно махнул рукой на три долговые расписки, которые продолжал держать Мейсон, и заметил: