Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

— Не понадобится, — сказал я. — Он крупный, сильный, но не агрессивный.

Дегармо, хмыкнув, сунул пистолет назад в кобуру. Больше мы не разговаривали. Не было о чем. Машина кружила но серпантину над отвесными склонами, огороженными побеленными рельсами, а иногда стенками из камней или тяжелыми чугунными цепями. Мы катили сначала мимо высоких дубов, потом забрались на высоту, где дубы уже не такие высокие, зато сосны поднимают свои вершины к небу все выше и выше. Наконец, подъехали к дамбе через Пумье озеро.

Я остановился. К нам подошел часовой с винтовкой наперевес:

— Перед въездом на дамбу положено поднять все стекла.

Я перегнулся, чтобы закрыть заднее окно с моей стороны, но Дегармо вытащил свою полицейскую бляху и с присущим ему тактом заявил:

— Не суетись, приятель. Я лейтенант полиции. Часовой окинул Дегармо твердым взглядом. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Прошу поднять все стекла, — повторил он тем же тоном.

— Отстань, солдатик, — сказал Дегармо. — Отвяжись.

— Это приказ, — сказал часовой. Желваки на его скулах слегка заходили, неяркие сероватые глаза не отрывались от Дегармо. — И не я его выдумал. Поднимите стекла.

— Пойди и застрелись, — продолжал артачиться Дегармо.

— Сейчас застрелюсь. От перепугу. — И часовой твердой рукой взялся за затвор винтовки.

Дегармо повернулся и закрыл свое окно. Мы двинулись через дамбу. В середине и в конце стояли еще два часовых. Первый, видно, подал им какой-то сигнал, и они проводили нас настороженными, недружелюбными взглядами.

Я повел машину дальше, сначала мимо гранитных валунов, потом вдоль зеленых лугов. Как и позавчера, кругом замелькали яркие брючки, шортики, косыночки. Дул тот же легкий ветерок, на безоблачном небе светило то же солнце, и так же сладко пахло сосновыми иголками… Мягкое, нежаркое горное лето. То, что случилось позавчера, казалось далеким прошлым. Время застыло, как муха в куске янтаря.

Я свернул на проселок к Оленьему озерцу, миновал скалы, потом и маленький журчащий водопад. Ворота на участке Кингсли были распахнуты, а у дороги, носом к озеру, которое было пока скрыто, стояла машина Паттона. Пустая. За лобовым стеклом все еще виднелся плакатик: «Переизберите Джима Паттона начальником полиции. Ему уже поздно устраиваться на работу».

Рядом, но уже задом к озеру, пристроился обшарпанный двухместный автомобильчик, из окна которого торчала охотничья шапочка. Я остановился за машиной Паттона, выключил зажигание и вышел. Из автомобильчика выбрался Энди и тупо уставился на нас.

— Лейтенант Дегармо, полиция Бей-Сити, — представил я гостя.

— Джим там, на горке. Ждет вас. Даже еще не завтракал, — сказал Энди и забрался назад в свою колымагу.

Мы полезли вверх на горку, за которой начинался спуск к голубеющему озерцу. Коттедж Кингсли на том берегу казался вымершим.

— Вот и озеро, — сказал я.

Дегармо молча посмотрел на воду и тяжело передернул плечами:

— Мне бы поскорей добраться до этого сукина сына Кингсли.

Из-за скалы появился Паттон. На нем была та же мягкая ковбойская шляпа, рубаха, застегнутая на толстой шее, и защитного цвета брюки. Уголок звезды на левой стороне груди был все так же погнут, а челюсти так же мерно двигались, перемалывая табак.

— Рад вас видеть, — сказал он, глядя не на меня, а на Дегармо, и, протянув руку, пожал мощную длань полицейского. — В нашу первую встречу, лейтенант, вы назвались совсем другим именем. Секретное расследование, насколько я понимаю. Я к вам отнесся в тот раз не по-божески. Прошу прощения. Я знал, кто на фотографии.

Дегармо молча кивнул.

— Не сваляй я тогда дурака, мы бы избежали многих бед, — продолжал Паттон. — Может, спасли бы и человеческую жизнь. На душе от всего этого помойка, но что сделано, то сделано. Какой смысл переживать? Давайте лучше присядем, и вы мне расскажете, что нам предстоит сейчас.

— Вчера ночью в Бей-Сити убили жену Кингсли, — сказал Дегармо. — Мне надо с ним поговорить.

— Вы его подозреваете? — спросил Паттон.

— Не то слово, — буркнул Дегармо.

Паттон потер шею и посмотрел на противоположную сторону озера.

— Он еще не показывался. Наверное, спит. На рассвете я подобрался к коттеджу. Там играл приемник и было слышно, как наливают из бутылки в стакан. Я не стал его спугивать. Правильно?

— Пошли к нему, — сказал Дегармо.

— У вас есть пистолет, лейтенант? — спросил Паттон.

Дегармо похлопал себя под левой рукой. Паттон повернулся ко мне. Я отрицательно мотнул головой. Пистолета у меня не было.

— Вероятно, у Кингсли тоже есть, — сказал Паттон. — Я бы не хотел никакой пальбы, лейтенант. Перестрелка может мне навредить. Мы тут народ смирный, а вы, похоже, в ладу с оружием.

— Если вы говорите про скорость, то да, выхватываю быстро, — сказал Дегармо. — Но мне надо лишь побеседовать с ним.

Паттон посмотрел на Дегармо, на меня, потом опять на Дегармо и плюнул в сторону длинной струей табачного сока.

— Вы мне так ничего толком и не рассказали. Даже не знаю, с какими вопросами к нему подступиться, — пожаловался он.

Мы сели на травку и рассказали ему про случившееся. Он выслушал нас молча, не моргнув глазом, а в конце обратился ко мне:

— Какой-то странный у тебя способ защищать клиентов, сынок. И вообще, ребята, мне кажется, вы что-то напутали. Сейчас пойдем, проверим. Я войду в коттедж первым — вдруг вы правы, и от отчаяния он схватится за пистолет. Пузо у меня большое. Отличная цель.

Мы поднялись с земли и пошли к коттеджу долгой дорогой, вокруг озера. У маленького причала я спросил:

— Вскрытие уже сделали, шериф?

Паттон кивнул:

— Эксперты уверяют, что она действительно утонула. Ее не били по голове, не дырявили из пистолета, не резали. На теле, правда, есть царапины и ссадины, но их слишком много, чтобы придавать значение. Да, возиться с таким трупом — не самое приятное занятие.

Дегармо выглядел бледным и раздраженным.

— Не надо бы мне про это говорить, лейтенант, — мягко извинился Паттон, — раз вы ее хорошо знали. Нелегко такое слушать.

— Забудем. У нас сейчас другие заботы.

По берегу озера мы дошли до коттеджа и поднялись по массивным ступенькам. Паттон на цыпочках пересек крыльцо и взялся за сетку. Она была не на крючке. Отодвинув ее, он потрогал дверь. Она тоже оказалась незапертой. Он стал тихонько поворачивать ручку, но тут Дегармо решительно распахнул сетку, и все вместе мы вошли в комнату.

С закрытыми глазами Дерас Кингсли полулежал в глубоком кресле у холодного камина. На столике рядом с ним стоял стакан и почти пустая бутылка виски. Воняло спиртным. Пепельница была набита окурками, поверх которых валялись две смятые сигаретные пачки.