Смерть на винограднике - Мэри Лу Лонгворт

Ж иль Даррас больше сорока лет прожил на расстоянии менее шестисот метров от Дворца правосудия в Эксе, но в самом дворце ни разу не бывал. И вот теперь он сидел напротив здоровенного лысого полицейского, который участливо смотрел на него и расспрашивал мягким голосом. Месье Даррас огляделся и увидел других офицеров полиции – они что-то печатали, разговаривали, ходили туда-сюда, носили какие-то документы. Совсем как у него в офисе, только некоторые мужчины и женщины одеты в форму. Вновь повернувшись к здоровяку-полицейскому, месье Даррас понял, что надо продолжить объяснения. Но каждое слово давалось ему с трудом.

– Сегодня я пришел домой на обед в обычное время, в первом часу дня. У Полин… то есть мадам Даррас, обед всегда готов к половине первого. С того самого дня, как мы поженились сорок два года назад.

Полицейский записал его слова, посмотрел на него и спросил:

– Вы с женой не ссорились сегодня утром, перед тем как ушли на работу?

– Нет. – Жиль Даррас был явно удивлен вопросом.

– И это был последний раз, когда вы видели свою жену?

– Да. На работу я ушел в восемь сорок пять. Так и не дождавшись Полин к обеду, я начал обзванивать наших друзей и старшую сестру Полин, Натали, думая, может, она у кого-нибудь из них. Кажется, она ушла в спешке, потому что Коко… виноват, это наша собака… осталась одна в квартире. Как правило, Полин ее одну не оставляет.

– И, полагаю, на звонки по мобильному она не отвечает?

Месье Даррас покачал головой:

– Она не выносит мобильные телефоны. Когда они только появились, я хотел купить ей, но она отказалась наотрез.

Комиссар Полик помолчал и со всей мягкостью, на которую был способен, произнес:

– Месье Даррас, я согласился принять вас потому, что вы настаивали. Но должен сообщить, что ваше беспокойство кажется преждевременным. Ваша жена пропала не далее как сегодня днем, а сейчас только половина шестого. Она может быть где угодно.

– Вот именно. Где угодно! – подхватил Даррас. – Не будь дело срочным, я не стал бы вас беспокоить. Она может быть где угодно – голодная, раненая, замерзшая. На протяжении более сорока лет мы всегда обедали вместе. Только один раз не получилось, двадцатого марта восемьдесят третьего года, – в тот день у меня была назначена деловая встреча в Париже. И она ни разу, ни единым словом не упоминала мне о своих планах на сегодня. Ни разу.

По массивным предплечьям Полика пробежали мурашки.

– И больницы вы уже обзвонили, офицер Фламан сказал мне.

Полик не мог припомнить, когда в последний раз обедал со своей женой Элен: оба они были слишком заняты на работе. «Хорошо живется богатым старикам во Франции», – мысленно отметил он.

– Да. Вообще-то больницы я проверил в первую очередь.

Комиссар Полик удивился:

– Видите ли, в последнее время моя жена… сама не своя. Она стала забывчивой и плаксивой. Взгляд у нее часто отсутствующий, словно она не слушает, что ей говорят. Мне кажется, все это может означать начало болезни Альцгеймера, но от обследований она отказывается.

– Вот как! Значит, ваша жена не признает факты, месье Даррас?

Полик взял себе на заметку, что мадам Даррас успешно дается отрицание – мобильников, медицинских обследований, болезней.

– Да, пожалуй, не признает. Но ей и без того приходится нелегко. На последнем общем обследовании наш семейный врач заметил уплотнение у нее на шее и направил ее в больницу на анализ, подозревая рак щитовидной железы… на пункцию – кажется, так это называется… но результаты оказались неопределенными. Поэтому на прошлой неделе мы побывали у специалиста, и тот объяснил: поскольку с помощью пункции не удалось определить, злокачественная опухоль или нет, необходимо провести операцию. Эта новость сильно взволновала Полин. Она терпеть не может больницы. И никогда не доверяла врачам.

«Значит, и больницы терпеть не может», – мысленно отметил Полик.

– Объявлять ее в розыск еще слишком рано, но если к завтрашнему утру она не вернется домой, я сделаю это – обещаю. Вы принесли недавнюю фотографию своей жены?

Месье Даррас вынул из дипломата большой плотный конверт. Полик был впечатлен: в панике и стрессе большинство людей напрочь забывали про фотографии близких, о пропаже которых сообщали в полицию. Он внимательно рассмотрел снимок: мадам Даррас не улыбалась, но выглядела весьма достойно. Неужели любовник? Спору нет, она видная женщина – разумеется, в возрасте, но сохранилась прекрасно. И пропала всего день – точнее, несколько часов назад. Полик почти не сомневался, что жена в ближайшее время позвонит месье Даррасу или же пришлет прощальное письмо.

Он вложил фотографию в папку и встал, давая понять, что разговор закончен. Месье Даррас с удрученным видом тяжело поднялся. Полик обошел вокруг стола и, положив руку на плечо старику, спросил:

– Вы позвоните нам сразу же, как только узнаете что-нибудь насчет жены?

– Разумеется, – шепотом отозвался месье Даррас.

– Офицер Фламан проводит вас. – Полик перевел взгляд на Фламана, работавшего неподалеку, сделал знак глазами и коротко кивнул в сторону месье Дарраса. Фламан вскочил и поспешно подошел к старику. Взяв его под руку, он мягко повел посетителя в сторону выхода.

Комиссар Полик направился в противоположную сторону – в глубину большого помещения, где находилась тесная приемная мадам Жирар.

– У себя? – спросил он у нее, кивнув на закрытую черную дверь.

– Да. Я передала ему, что вы хотите зайти поговорить, – отозвалась мадам Жирар. Полик вдруг понял, что она выглядит более молодой версией мадам Даррас: тщательно уложенные волосы, неброский макияж и костюм известного бренда с короткой юбкой. – Заходите, – добавила она, указывая на дверь карандашом.

– Благодарю.

Полик постучал и открыл дверь. Судья сидел за столом и читал, но при виде комиссара снял очки для чтения и поднялся. Они обменялись рукопожатием: несмотря на год с лишним совместной работы, от la bise^[11] оба воздержались. Краткий поцелуй в обе щеки уместен в качестве приветствия либо очень близких друзей, либо родственников-мужчин.

– Как дела? – спросил судья Верлак. – Я видел у вас старика. Кажется, я его знаю, но не могу понять откуда.

– Да он живет на этой же улице, я тоже смутно припоминаю его. Забавный в этом отношении город Экс, да? Он пришел заявить о пропаже родственника. С самого утра нигде не может найти жену.

– Сегодняшнего утра? – удивился Верлак. – Она может быть где угодно. Скорее всего – в «Монопри». Или в парикмахерской.