Лекарство против иллюзий - Татьяна Коган

Она отвернулась к стенке, уставившись на темную крапинку на обоях. Все в ее жизни было прекрасно. Успешная карьера, привлекательная внешность, достаток. Она купила себе квартиру и машину, у нее есть время на спортзал и общение с друзьями. Но почему же так хочется плакать? Марина нервно вытерла слезы ладонью. Это обычное переутомление. Слишком много дел, стресс, еще эта жара убийственная. Нужно выкроить выходной, попить витамины.

В центре незанавешенного окна повис ноготок ярко‑белого месяца.

* * *

Месяц был тоненький, пару дней от роду, и почти не светил. Только звезды, в изобилии рассыпавшиеся по иссиня‑черному небосводу, робко разбавляли кромешную темень ночи. В лесу пахло хвоей и кедровыми шишками. Остервенело стрекотали цикады, но их шумное пение лишь подчеркивало камерную тишину кедровой чащи. Мара сгребла в кучу мягкие еловые ветви, соорудив некоторое подобие пуфика. Уселась возле дерева, оперлась спиной о теплый ствол и закрыла глаза. Надо подождать до утра.

В том, что она заблудилась, нет ничего страшного. Топографическим кретинизмом Марка никогда не страдала и в свои 16 лет могла посоперничать с мастерами спортивного ориентирования. Просто она утомилась, да и местность в сумерках меняется, вводит в заблуждение. С рассветом будет проще найти дорогу к лагерю экологов, откуда она сбежала сразу после обеда. Лишь бы руководитель, Петр Сергеевич, не заметил ее исчезновения до того, как она вернется. Придется рассказать ему о самостоятельно произведенной разведке и ее итогах.

То, что она будет лесником, Марка решила в раннем детстве. Дневала и ночевала в школе, в кружке юного натуралиста, где разгорались нешуточные споры: кто сегодня будет кормить белочек и хомяков и чистить клетки. Она с упоением ухаживала за животными в живом уголке и поливала маленькую оранжерею, твердо уверенная, что в жизни нет ничего более интересного. Когда семья переехала из небольшого городка в крохотную деревушку Хабаровского края, для девочки наступил рай.

Она помнила, как долго тащился автобус по бескрайней тайге, отмеченной лишь единственным штрихом цивилизации — плохо асфальтированной трассой. В окнах мелькали коричневые стволы и темно‑зеленые кроны, подпирающие пасмурное небо. Позже она узнает, что на Дальнем Востоке не бывает затяжных дождей. Ливень всегда обрушивается неожиданно и мощно, но очень быстро заканчивается.

Автобус вырулил на проселочную дорогу и через полчаса скачков по ухабам въехал в богом забытый поселок. Их встретили серые заборы и разгуливающие по улицам коровы и козы. Мать невесело подмигнула:

— Не бойся, доченька, мы здесь поживем совсем недолго.

Ей в голову не могло прийти, что доченька еле жива от восторга — таким сказочным казался окружающий пейзаж.

Мать поцеловала в щеку румяную дородную женщину в спортивном костюме и с платком на голове, повязанном в стиле доярок. Та бесцеремонно оглядела девочку и потрепала по макушке:

— Хорошенькая! Хоть впервые за столько лет увидела племянницу!

Это была тетя Галя, которая пригласила сестру к себе, узнав о ее затруднительной ситуации после развода с мужем. Население поселка не превышало пары тысяч человек, часть из них работала в леспромхозе, часть — в школе. Остальные промышляли ловлей рыбы — под боком протекал приток Амура.

Все дома в поселке были одинаковые — спаренные, с идентичной планировкой, с побеленными фасадами и черепичными крышами. На задних дворах темнели сараи и бани, огороды, опутанные по периметру зарослями черемухи, зеленели плантациями картофеля и кукурузы.

Тетя Галя накормила гостей и повела на экскурсию по саду.

— Вот у меня ульи, уже два раза мед качали, в этом году сбор сумасшедший. — Она с гордостью показывала свои владения, казавшиеся городским гостям артефактами из параллельного мира.

— Что, любопытно, да? — Тетя заметила, насколько потрясена племянница. — У нас при школе эколого‑биологический лагерь открыт. Там тебе раздолье будет.

— Да мы на недельку‑другую, дольше не задержимся, — запротестовала мать.

Задержались на шесть лет.

Мара тряхнула головой, очнувшись от дремоты. Лучи проникали сквозь густую хвою, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Пряный медовый аромат щекотал в носу. Она улыбнулась, почувствовав себя отдохнувшей. Первая ночевка в лесу в одиночку, и с ней ничегошеньки не случилось!

Хорошее настроение тут же сменилось озабоченностью: накануне, когда они с ребятами из эколагеря ехали на двухдневный open‑air, она заметила мчащиеся по трассе лесовозы, груженные массивными бревнами. Откуда они здесь взялись — не ясно: зона заповедная, заготовительная рубка запрещена. Педагог Петр Сергеевич ее подозрения всерьез не принял, и тогда она решила выяснить все самостоятельно. И выяснила.

Километрах в семи от места, где разместился лагерь, Марка обнаружила проложенную сквозь чащу широкую вырубленную тропу, на которой запросто могла разъехаться пара грузовиков. А чуть дальше взору открылась отвратительная гигантская проплешина: кто‑то цинично уничтожил часть заповедного леса. Ни людей, ни машин — кто бы здесь ни работал, они уже закончили. Черную землю избороздили глубокие следы «КамАЗов», там и сям валялись поломанные ветви и обрубки стволов.

Мара поспешила обратно в лагерь, но темнота застигла ее на полпути. При других обстоятельствах ночевать одной в тайге было бы неосмотрительно. Но шум бензопил и рычание грузовиков отпугнули диких животных, а значит, ей ничто не угрожало.

Утром сориентировалась быстро, до лагеря добралась за час, без приключений. Подруга Варька набросилась на нее с шальными глазами:

— Ты где была? Ты в своем уме? Мы все утро лазили по лесу, искали тебя! Петруха уже собрался вызывать эмчеэсников!

— Успокойся, я цела и здорова.

— Да я вижу! Попробуй это ему объяснить. — Варя скосила глаза в сторону учителя, приближавшегося размашистым нервным шагом.

Мара набрала в легкие побольше воздуха:

— Дайте две минуты. А потом ругайте!

Петр Сергеевич скрестил руки на груди и молча воззрился на нее. По мере того, как ученица рассказывала, выражение его лица менялось с сердитого на обеспокоенное, с обеспокоенного на негодующее, с негодующего на суровое.

— Ты уверена?

Марка насупилась:

— Конечно, уверена. На санитарную вырубку это даже близко не похоже.

— Место запомнила?

Марка кивнула.

— Показать сможешь?

— Еще бы.

— Тогда отдыхай. Позже наведаемся вместе. А потом я свяжусь с сельхознадзором, уточню, выдано ли кому‑нибудь разрешение на проведение рубки в этом месте. И ежели да, то в каком объеме.

— Я не ошибаюсь? У нас уже лет тридцать как кедр трогать запрещено?

— Не ошибаешься.