Клубничка по-шведски - Дарья Калинина

Кира молча наблюдала за всеми этими приготовлениями. Но когда подруга потянулась к своему недавно купленному костюмчику — бриджи из «змеиной» кожи, облегающие тело словно родная кожа, и жакетик с отделкой из такой же «змеи», Кира запротестовала.

— Остановись. Мы все-таки едем на природу!

— И что?

— Земля там пачкается, вода оставляет несмывающиеся пятна, а траву и деревья никто с щеткой и шампунем отродясь не чистил.

— И что?

— Оставь обновку дома. Испортишь. Прибереги ее на другой случай!

— Хочу надеть сегодня!

— И тебе не жалко трехсот долларов, которые ты отдала за этот костюмчик?

— Жалко. Но…

— Что?

— Но если я оставлю костюм дома, то мне будет его еще больше жалко!

Кира махнула рукой. И Леся, получив индульгенцию от подруги, продолжала прихорашиваться, вертясь перед зеркалом.

— А этот Арнольд — он женат? — спросила она наконец у Киры.

— Не знаю. Вовик не говорил, а я не расспрашивала.

— А могла бы! — укорила ее Леся. — У тебя подруга на выданье. А ты даже не шевелишься!

Кире стало стыдно. В самом деле, и она скромно отвела глаза и пролепетала:

— Он не в твоем вкусе.

— Все равно, — вздохнула Леся. — Чем черт не шутит!

И она то ли в восьмой, то ли в десятый раз принялась подводить свой глаз.

— Поехали уже! — не выдержала Кира. — Пока доедем, стемнеет, все рыбаки разбегутся. И в темноте тебя никто не увидит.

Последний аргумент принес свои плоды. Леся оставила косметику и заявила, что готова ехать с подругой куда угодно и встречаться с кем угодно. Хоть с самим чертом!

В Разлив подруги прибыли, миновав памятник дедушке Ленину. Какие-то местные шутники всучили старичку в руку граненый стакан, а под ноги поставили бутылку портвейна. И теперь вид у Ленина в его всегдашнем затрапезном пиджачке и мятых брюках был самый что ни на есть пролетарский.

— Безобразие! — высказала свое мнение Леся. — Никакого уважения к памяти вождя мирового пролетариата.

Кира только рукой махнула. Лично ее дедушка Ленин в настоящий момент волновал меньше всего. Она думала о том, как они будут ходить среди рыбаков и вычислять среди них Арнольда.

— Спрашивать у каждого его имя? Нас могут неверно понять.

И покосившись в сторону подруги, наряженной в свой лучший выходной костюм, с локоном на шее и боевой раскраской на лице, Кира кивнула. Точно! Мужики поймут их наверняка неверно. Но Леся была полна задора и оптимизма.

— Не кисни! — подмигнула она Кире, заметив ее косой взгляд в сторону локона. — Сегодня же найдем твоего Арнольда! И за ночь всю душу из него вытрясем.

— Он не мой.

— Даже если и не захочет, все выложит, — продолжала бодриться Леся, не замечая скептицизма в голосе подруги. — Что было, расскажет, и чего не было, тоже расскажет.

Однако, когда подруги добрались до озера, Лесин оптимизм пошел на убыль. Начать с того, что подъехать к воде на машине оказалось невозможно. И по берегу палатку, удочки и вообще все припасы подругам пришлось тащить на себе.

— Это что за отдых такой? — пыхтела Леся, пока Кира пыталась вычислить то место, где они с Вовиком ставили свою палатку. — Не понимаю я такого отдыха, когда нужно из последних сил надрываться!

— Мы тут не на отдыхе.

— Мы — да. А другие?

И Леся обвела рукой берег, где бухточки, пляжи и прочие укромные местечки были густо обсижены рыбаками.

— И все эти люди будут ночевать в палатках? — с ужасом спросила Леся.

— Ну да.

— Им всем будет холодно, сыро, неудобно, их будут кусать комары и прочие насекомые, они проснутся с дикой болью в пояснице! И это отдых?

— Да. И еще они будут входить в холодную воду и забрасывать удочки, а некоторые и сетки.

Леся покачала головой и сказала:

— Они сумасшедшие.

— Они? А мы?

— Мы с тобой понятно зачем идем на такую пытку. Мы заберемся в палатку и будем ждать появления Арнольда. А они зачем это делают?

— Чтобы не пропустить утренний клев.

— Нет, они точно все ненормальные.

И вынеся этот приговор, Леся принялась торопить Киру.

— Пошли. Скоро совсем стемнеет. Не успеем поговорить с рыбаками.

И спрятав вещички в кустах, подруги двинулись вдоль озера. Кира примерно знала те излюбленные места, где ловил рыбу Вовик. И они с Лесей побывали всюду. Но никто из рыбачащих там мужчин не откликнулся на имя Арнольд. Кира отчаялась первой.

— Скоро совсем стемнеет, — сказала она. — Нужно хотя бы установить палатку, если мы не хотим ночевать под открытым небом.

Но вернувшись назад, подруги своих вещей в кустах не обнаружили.

— Украли! — ахнула Леся.

— Не может быть! Мы так хорошо их спрятали!

— Значит, за нами следили! И едва мы ушли, все забрали! А палатка Борина! Что я ему скажу?

Кира вспомнила неуклюжий сверток из грубой тяжелой ткани — палатку — и решительно заявила:

— Не могли ее украсть. Не верю!

— Чему ты не веришь? Своим глазам не веришь?

И присев на бережку, Леся закрыла лицо руками и горестно застонала:

— Вот уж не везет, так не везет! Что же это делается такое?

Кира тем временем огляделась по сторонам.

— Мне кажется, что тут не было этого дерева.

И она указала на искривленный ствол старой ивы. Леся тоже внимательно посмотрела на иву и кивнула:

— Точно. Не было.

— И вырасти за тот час, что мы бродили по берегу, она не могла.

— Не могла.

— А значит, это не та бухточка и не те кусты.

Некоторое время Леся пыталась осмыслить слова подруги.

— А где же в таком случае наши кусты? — наконец спросила она.

Кира пожала плечами и предложила поискать. Чем подруги и занимались еще час. За это время окончательно стемнело. А главная трудность поисков заключалась в том, что подруги совершенно не запомнили, как выглядели те кусты, где они оставили свои вещи. Тогда их интересовало, видны их рюкзаки и тюк с палаткой с дороги или не видны? Вещи видны не были. Но теперь они сами не могли их разыскать.

К тому времени, когда Леся издала радостный визг и вытащила из кустов ярко-желтый тючок с палаткой, небо покрылось звездами. Подруги быстро выбрали клочок земли посуше и приступили к установке палатки. Ни Кира, ни Леся опыта в подобной работе не имели. Леся вообще остерегалась близкого общения с дикой природой. А Кира хотя в последнее время и общалась с ней, но палатку всегда устанавливал Вовик.