Ничто не вечно - Сидни Шелдон

– Да.

– А что именно сказал доктор Баркер? Свидетель замолчал, и в середине затянувшейся паузы за окном вдруг прогремел гром, словно глас Божий. А через несколько секунд хлынул ливень, капли его забарабанили по крыше здания суда.

– Доктор Баркер сказал: «Вы убили его». Публика зашумела. Судья Янг стукнула по столу молотком.

– Прекратите! Вы что, пещерные люди? Еще одна такая выходка, и все окажетесь на улице под дождем.

Гас Венабл подождал, пока умолк шум, и, когда наступила тишина, продолжил:

– Вы уверены, что именно эти слова сказал доктор Баркер доктору Тэйлор? «Вы убили его»?

– Да.

– И вы подтверждаете, что мнение доктора Баркера, как врача, ценится очень высоко?

– О да.

– Благодарю вас. У меня все, доктор. – Венабл повернулся к Алану Пенну. – Свидетель ваш.

Пени поднялся и подошел к свидетельскому месту.

– Доктор Петерсон, я никогда не присутствовал при операции, но могу себе представить, что в операционной царит огромное напряжение, особенно когда это такая серьезная операция, как операция на сердце.

– Да, напряжение очень велико.

– Сколько человек находится в такие моменты в операционной? Трое или четверо?

– О нет. Человек шесть, а то и более.

– Действительно так?

– Да. Обычно два хирурга, один из них ассистирует, иногда два анестезиолога, операционная сестра и как минимум одна сестра, следящая за работой оборудования.

– Я понял. Значит, в операционной должно быть довольно шумно. Врачи дают указания, ну и тому подобное.

– Да.

– И, насколько мне известно, во время операции звучит музыка, это уже стало общей практикой.

– Это так.

– Когда доктор Баркер вошел в операционную и увидел, что пациент умирает, всех, наверное, охватило еще большее волнение.

– Понимаете, все были очень заняты, стараясь спасти пациента.

– И здорово шумели?

– Да, шума было много.

– И тем не менее, несмотря на волнение, шум и музыку, вы смогли услышать, как доктор Баркер сказал доктору Тэйлор, что она убила пациента. В такой обстановке вы вполне могли ошибиться, не так ли?

– Нет, сэр, я не мог ошибиться.

– Почему вы так уверены? Доктор Петерсон вздохнул.

– Потому что я стоял прямо возле доктора Баркера, когда он сказал это.

– У меня больше нет вопросов, – уныло произнес адвокат.

Дело разваливалось, и Алан Пенн ничего не мог с этим поделать. А дальше, пожалуй, будет еще хуже.

* * *

Свидетельское место заняла Дениз Берри.

– Вы работаете медсестрой в окружной больнице «Эмбаркадеро»?

– Да.

– Как долго вы там работаете?

– Пять лет.

– За время работы вам приходилось слышать какие-нибудь разговоры между доктором Тэйлор и доктором Баркером?

– Конечно. Много раз.

– Вы можете повторить нам какие-нибудь из этих разговоров?

Сестра Берри посмотрела на доктора Тэйлор и замялась.

– Понимаете, доктор Баркер мог быть очень резким…

– Я не об этом спросил вас, сестра Берри. Я попросил вас вспомнить, что доктор Баркер говорил доктору Тэйлор, какие-нибудь примечательные высказывания.

Свидетельница долго молчала, потом заговорила:

– Как-то раз он сказал, что она некомпетентна, и… Играя на публику. Гас Венабл изобразил удивление.

– Вы слышали, как доктор Баркер обвинил доктора Тэйлор в некомпетентности?

– Да, сэр. Но он всегда…

– А какие еще его высказывания в адрес доктора Тэйлор вы слышали?

Сестре Берри очень не хотелось отвечать.

– Я не помню, на самом деле не помню.

– Мисс Берри, вы поклялись говорить правду.

– Ну, однажды я слышала, как он сказал… – Конец фразы она пробурчала очень невнятно.

– Мы не услышали. Повторите, пожалуйста. Вы слышали, как он сказал что?

– Он сказал…, что не доверит доктору Тэйлор оперировать свою собаку. Публика разом ахнула.

– Но я уверена, что он имел в виду лишь…

– Думаю, мы все поняли, что доктор Баркер имел в виду.

Взгляды присутствующих были устремлены на Пейдж Тэйлор.

* * *

Представитель обвинения, похоже, даже перевыполнил свою задачу. И все же за Аланом Пенном закрепилась репутация волшебника. Теперь настала его очередь выдвигать доводы защиты. Что же у него припрятано?

* * *

Алан Пенн обратился к Пейдж Тэйлор. Это был момент, которого ждали все.

– Джон Кронин был вашим пациентом, доктор Тэйлор?

– Да, он был моим пациентом.

– Как вы относились к нему?

– Он мне нравился. Он знал, что тяжело болен, но держался очень мужественно. Перенес операцию по поводу опухоли на сердце.

– Эту операцию на сердце делали вы?

– Да.

– И что вы обнаружили в ходе операции?

– Когда мы вскрыли грудную клетку, то обнаружили меланому, перешедшую в метастазы.

– Другими словами, раковую опухоль, поразившую тело?

– Да. Метастазы поразили лимфатические узлы.

– Это значит, что никакой надежды у него не было? Никакие решительные меры не спасли бы его?

– Никакие.

– Джон Кронин был подключен к системе жизнеобеспечения?

– Совершенно верно.

– Доктор Тэйлор, вы сознательно ввели смертельную дозу инсулина, оборвавшую жизнь Джона Кронина?

– Сознательно.

Зал возбужденно загудел.

«Она действительно хладнокровная убийца, – подумал Гас Венабл. – Говорит об этом так, как будто дала ему чашку чая».

– Не расскажете ли жюри присяжных, почему вы оборвали жизнь Джона Кронина?

– Потому что он попросил меня об этом. Он меня умолял. Послал за мной среди ночи. Он испытывал ужасную боль. Лекарства, которые мы давали ему, уже не помогали. – Голос Пейдж звучал твердо. – Он сказал, что не хочет больше страдать. Его смерть была вопросом всего нескольких дней. Он умолял меня помочь ему уйти из жизни.

– Доктор, вы неохотно пошли на это? Испытывали чувство вины?

Пейдж Тэйлор покачала головой.

– Нет. Если бы вы видели…, просто не имело смысла позволять ему и дальше страдать.