Чего хочет женщина - Татьяна Полякова

— Ага. У Лома только одна сигнализация работает, вштанах.

— Это точно. Мента надо в любовники. Пусть квартирусторожит.

— Заведи.

— Попозже. С Вовкой разобраться надо.

— Зачем он тебе? Сама говоришь: нищета.

— А я за него замуж выйду.

Я хмыкнула, а Танька обиделась.

— А что? Он и моложе-то меня лет на пять всего. Возьмук себе на работу, человеком сделаю, знаешь как заживем. — Таньказадумалась, потом сказала:

— В люди выведешь, обуешь, оденешь, а он, подлец, побабам шляться начнет.

— Так ведь еще не начал.

— Ой, Ладка, все мужики подлецы. А твой как?

— Покатались, до дома проводил.

— И не трахнулись?

— Нет, конечно.

— Че делается. Совсем баба дура.

— Я тебе уже говорила, у порядочной женщины может бытьодин муж и один любовник. Два — перебор.

— А если мужа нет, сколько любовников может быть?

— Сколько угодно.

— Слава тебе господи, в порядочных хожу. — Таньканасмешливо посмотрела на меня и спросила:

— Не надоел тебе твой Аркашка?

— Надоел. Бросить бы его, заразу, да где еще такпристроишься? Не к Лому же на поклон. Давно жмется, и на роже написано: «Непотрахаться ли нам, дорогуша?»

— Не вздумай с Ломом вязаться. Подлюга. Аркашканадежнее.

— Вот и я так думаю.

— Засиделась ты возле него. Погулять надо. ПригрейДимку. Мальчик-то какой, а улыбочка!

Я махнула рукой.

— Машину хочу — «Волгу». Аркаша обещал.

— Ой, Ладка, — Танька головой покачала. — Дочего ж ты на деньги жаднющая, прямо патология какая-то. Все тебе мало. Деньжищу тебя — на всю жизнь хватит, а ты… сидишь возле Аркашки, на хрена он тебесдался, старый черт? Плюнь на него, заведи мужика путного, бабьего векуосталось совсем ничего.

— Отстань, — сказала я. — У тебя мужики, уменя деньги.

Танька вдруг заерзала.

— Ты меня домой не отвезешь? Что-то беспокойство уменя. Правда не ограбили бы. — Как Танька по мужикам ни сохла, но барахлолюбила еще больше.

— Отвезу, — засмеялась я.

В машине Танька опять начала приставать ко мне:

— Мужа ты своего не любишь, Аркашку едва терпишь… Вышлабы замуж за хорошего человека, ребенка бы родила.

— Отстань, Танька, сама рожай. Ребенка мне еще нехватало…

— Ага, я уже родила.

Бывший Танькин муж был алкоголик, у их ребенка была болезньДауна, Таньку он даже не узнавал, но она его жалела и регулярно ездила к нему.Возле дома она тяжко вздохнула:

— Прямо боязно идти. Умеешь ты настроение испортить.

— Да ладно, ступай, цело твое барахло.

Я поехала домой, размышляя над Танькиными словами. И мужа ядавно не любила, и Аркашка мне надоел, и денег я желала до судорог. Мой роман сденьгами начался давно и поначалу неудачно. Родители жили скромно, а я всегдамечтала о респектабельности, но по молодости дала маху: вышла замуж за актера.И ладно бы просто вышла замуж, а то ведь влюбилась, как кошка.

Было мне девятнадцать, училась я в пединституте, а Валерка,закончив театральное, прибыл в наш город вместе со своим курсом и дипломнымспектаклем «Милый друг». Он играл Жоржа Дюруа и был так хорош, красив исокрушительно нахален, что дух захватывало. После спектакля я потащилась к немус цветами и таскалась до тех пор, пока он не созрел до понимания простойистины: лучше меня никого на свете нет. Через месяц он признался мне в любви,через три мы поженились. Жили у родителей, спали на кухне, квартираоднокомнатная. Зарплата у него была копеечная, и плюс моя стипендия. А тутквартиру предложили. Заняли денег. Бились как рыба об лед. Валерка подеревенским клубам катался, я полы в поликлинике по вечерам намывала, и всеравно ни на что не хватало. Получили квартиру, еще беда — мебель. Опять долги.Я чулки штопала и ревела, учеников набрала столько, что от музыки, дажехорошей, тошнило. А тут беременность. Валерка за голову схватился.

— Лада, куда нам ребенок? Как мы на мою зарплатупроживем?

Решили подождать. Я слезами обливалась, а в больницувсе-таки пошла. Но доконало меня не это. Как-то, возвращаясь с работы, влетелав троллейбус, денег не было ни копейки, в кошельке один ключ, но устала ястрашно, спину разламывало, и решила рискнуть. А тут, как на грех, контролер, инароду всего человек десять. Вся кровь мне в лицо хлынула, я стояла ни жива нимертва, а рядом парень, молодой, не старше меня, одет с иголочки, на пальцепечатка грамм на пятнадцать, и губы насмешливо кривятся. Посмотрел на меня, купилбилет и мне протянул. Я взяла. На остановке вылетела из троллейбуса, он замной, крикнул:

— Эй, подожди, — и подошел вразвалочку. А я точносвихнулась.

— Сволочь! — заорала. — Сволочь.

И бегом домой, слезы по щекам размазываю, трясусь и самасебя ненавижу. Ни о чем, кроме денег, я уже думать не могла. А их не было.

Валерка не выдержал первым. Ходил измученный, нервный, злой,а потом как-то враз переменился, ласковый стал, все Ладушка да Ладушка. Ягадала, в чем дело, пока мне Танька глаза не открыла:

— Баба у него, торгашка. Лет на сто старше. Он на еетачке разъезжает по доверенности, а она его после спектакля встречает и вресторан. Хорошо устроился.

Я пошла взглянуть на торгашку. Выкатилась баба лет сорокапяти, толстая, некрасивая, лицо отечное, мешки под глазами, и смолоду, видно,красотой не блистала, а теперь и вовсе ей природа ничего от щедрот своих неоставила. Но пальто на ней было класс и сапоги тоже, и топала она в тех сапогахк собственным «Жигулям». Я опять ревела, не от обиды даже, а от жалости кВалерке, каково ему с такой жабой спать? Деньги… Ох как денег хотелось!Прикидывала, где бы заработать, и так и эдак, ничего не выходило. На мужиков несмотрела, воспитание не то, замуж девицей выходила, и Валерке изменять былостыдно, хоть он этого и заслуживал. Отметили мой день рождения, ухнув всюзарплату, а на следующий день Танька пришла.

— Муж где?

— В театре. Премьера сегодня.

— А ты чего не пошла?

— Не в чем. Одно платье приличное, я в нем три годахожу. Люди думают — униформа, за билетершу принимают.