Тайны Шерлока Холмса - Джун Томсон

Дело мисс Смит счастливо разрешилось в субботу, тридцатого апреля, когда мы с Холмсом предотвратили похищение несчастной девушки и задержали омерзительного мистера Вудли, который пытался наложить лапу на ее наследство, насильно заставив бедняжку с ним обвенчаться. Одержав таким образом победу, мой друг мог с новыми силами взялся за дело Хардена.

За все это время мы не получили ни единой весточки от американского миллионера, и великий сыщик начал всерьез опасаться, что допустил ошибку, предположив, будто Черная Рука нанесет удар только после пятого письма, а значит, жизнь нашего клиента уже сейчас находится в страшной опасности. Из-за терзавших его сомнений Холмс пребывал в мрачном расположении духа.

Долгожданное послание от Хардена прибыло только второго мая. Схватив конверт, Холмс поспешно его вскрыл. Внутри оказалось два листка. Один, письмо Хардена, Холмс сразу же отложил в сторону, а второй поспешно пробежал глазами, после чего передал мне.

Как и предполагал великий сыщик, внизу чернел отпечаток большого пальца злоумышленника. От содержания анонимки кровь стыла в жилах. Она была датирована тридцатым апреля и гласила:

Я заждался, Харден. Твое время на исходе. Немедленно убирайся! Твои дни уже сочтены.

– Очаровательная записка, вы не находите, Уотсон? – мрачно улыбнулся Холмс. – Что ж, по крайней мере, мы знаем, что, вопреки моим опасениям, злоумышленник только готовится нанести смертельный удар.

– Быть может, это последнее письмо заставит Хардена передумать и он все-таки сочтет за лучшее уехать? – предположил я без особой надежды.

Холмс вполне разделял мои сомнения:

– Если бы так, дружище… Этот Харден упрям как осел. В своем письме он предлагает нам приехать в Мейдстон поездом, отправляющимся из Лондона в пятнадцать семнадцать, и остановиться на ночлег в Маршем-холле. Ума не приложу, чего он этим хочет добиться. Мы знать не знаем, кто угрожает нашему клиенту, и потому не можем схватить преступника. Единственное, что мы в состоянии сделать, это охранять Хардена. – Вскочив, Холмс принялся быстрыми шагами мерить гостиную. – Уж и не помню, когда последний раз оказывался в таком положении! Личность преступника неизвестна, а клиент не желает слушать моих советов! Хуже не придумаешь!

– Вы всегда можете отказаться от дела, – напомнил я.

– И тем самым подвергнуть жизнь Хардена опасности? Никогда! Кроме того, отказ от дела будет означать капитуляцию и мое поражение! – воскликнул Холмс, и я с удивлением отметил, что упрямством мой друг не уступает нашему заморскому клиенту.

В сложившихся обстоятельствах нам ничего не оставалось, кроме как выполнить, пусть и с неохотой, инструкции Хардена. Мы сели на поезд до Мейдстона, исполненные уверенности, что наша поездка окажется напрасной тратой времени. Тем не менее, осторожности ради, Холмс настоял на том, чтобы я взял с собой свой армейский револьвер.

По прибытии в Маршем-холл мы сразу поняли, что с утра, когда нам доставили письмо от напористого клиента, события не стояли на месте. Харден нетерпеливо, как лев в клетке, расхаживал по террасе, дожидаясь нас. Судя по его виду, что-то случилось. Не успел экипаж остановиться, как миллионер кинулся вниз по лестнице нам навстречу, взволнованно крича:

– Негодяй оставил еще одно послание! На этот раз – на стене в доме. Снова эти чертовы угрозы. Прошу вас, проходите и убедитесь сами! – Быстрым шагом войдя в переднюю залу, Харден бросил нам через плечо: – Должно быть, это случилось минувшей ночью или ранним утром…

К нам подошел слуга, чтобы забрать у нас плащи.

– Пошевеливайтесь, Мэллоу! – обычным своим, повелительным и не терпящим возражений, тоном промолвил миллионер. – После того как закончите с этими джентльменами, немедленно вызовите мне инспектора Уиффена. Вы знаете, где его искать.

Торопливо скинув с себя верхнюю одежду, мы поспешили вслед за Харденом, который несся вперед с напором и скоростью паровоза. Оставив позади несколько зал и коридоров, мы наконец очутились на кухне.

Наш клиент отпер одну из дверей, рывком распахнул ее и несколько театрально воскликнул:

– Полюбуйтесь, джентльмены!

Мы стояли на пороге кладовой, оборудованной рядами полок и раковиной с деревянными сливными полками, над которыми располагалось небольшое, не более трех футов в поперечнике, створчатое окошко, сейчас открытое. Прямо под ним на беленой стене чернел отпечаток пятерни с растопыренными пальцами, столь четкий, что вполне можно было различить папиллярные линии. Помимо отпечатка имелась надпись, сделанная уже знакомыми нам аккуратными печатными буквами. Она гласила:

Твое время настало, Харден. Берегись ужаса, что наносит удар ночью.

– Видите, мистер Холмс, что делается! – кипел от возмущения американский миллионер. – Этот подлец имел наглость забраться ко мне в дом! Я этого терпеть не собираюсь!

Холмс подошел к окошку, внимательно его осмотрел, закрыл, а затем снова открыл.

– Оконная рама расшатана, – объявил он. – Чтобы отодвинуть защелку и открыть окно, преступнику было достаточно просто сунуть в щель нож. Кто-нибудь в доме слышал шум?

– Лично я ничего не слышал, – ответил Харден, – а слуги спят на верхнем этаже в другом крыле. Инспектор Уиффен уже их допросил, но они тоже ничего толком сказать не могут.

– А кто обнаружил, что в кладовке побывал посторонний?

– Экономка. К счастью, она умная женщина и потому сразу поставила меня в известность. Посмотрев, чт́о тут натворил этот негодяй, я приказал ей запереть кладовую, а самой молчать об увиденном под угрозой немедленного увольнения. Я не позволю, чтобы слуги сплетничали о моих делах! После этого я отправил за инспектором Уиффеном. А вот, кстати, кажется, и он!

Мы, все трое, повернулись на звук приближающихся шагов. В конце отделанного камнем коридора в сопровождении дворецкого показался крепко сбитый мужчина с грубыми чертами лица.

По всей видимости, Уиффен уже осмотрел отпечаток ладони и надпись. Когда нас представляли друг другу, он не удостоил их ни единым взглядом. А вот Мэллоу увиденное потрясло. Дворецкий застыл на месте, не в силах отвести глаз от стены. Несчастный, и без того отличавшийся удивительной бледностью, побелел еще больше.

– Мистер Харден! – ахнул он, вытаращив от ужаса глаза. – Какой кошмар! Какая дикость!

Харден, похоже, только сейчас заметил дворецкого.

– Теперь вам известно, зачем сюда вызвали полицию, – грубо ответил он. – Слугам ни слова! А не то окажетесь на улице. Это не их ума дело. Будут спрашивать – скажете, что в Маршем-холл пытался проникнуть вор, вот я и вызвал инспектора Уиффена и его людей. Большего прислуге знать не надо. Всё поняли? Тогда можете идти.

– Слушаюсь, сэр, – ответил Мэллоу. Он снова надел на лицо ту маску учтивой невозмутимости, которую опытные слуги умеют носить в любых обстоятельствах.

– Итак, – продолжил Харден, после того как дворецкий удалился, – предлагаю снова запереть кладовую и пойти обсудить план дальнейших действий. Говорю еще раз, если меня плохо поняли: я хочу, чтобы вы наконец приняли меры!