Змеи и лестницы - Виктория Платова

Неприятный тип, и просьба странная. Но выбирать не приходится, особенно когда перед носом размахивают пачкой купюр.

Где же Он видел Гарри?

Теперь, когда роль сыграна и вот-вот опустится занавес, это не так уж важно.

– …Откуда у тебя такая тачка? – срывающимся от восхищения голосом просипел Данил.

– Так и будешь стоять? Или, все-таки, сядешь? – Он похлопал рукой по коже пассажирского сиденья.

– Можно, да?

Данил со всего размаху шлепнулся на сиденье, прямо на барсетку с телефоном и бумажником, и Он сразу же взял с места: взревел мотор, и в лица им ударил прохладный утренний ветер.

– Ааа! – заорал Данил. – Аааа! Класс! Вот это крутизна!..

Под торжествующие вопли Данила они промахнули мост через Малую Невку, небольшой сквер в самом начале Крестовского острова, еще один мост – через гребной канал. На подъезде к метро «Черная речка» Данил немного успокоился и снова приступил к допросу с пристрастием.

– Так откуда у тебя это шикарное авто, колись!

– Угнал, – просто сказал он.

– Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Еще какие варианты?

– А у тебя?

– Первое, что приходит в голову, – ты стал альфонсом. И целых три дня без продыху ублажал какую-нибудь богатую старуху. Вот и материализовалась тачка. Верно?

– Почти, – фантазии Данила развеселили его. – Кроме одного. Это была любовь с первого взгляда и… это не была старуха.

– С чьей стороны? – спросил Данил.

– В смысле?

– С чьей стороны любовь с первого взгляда? Твоей – или?…

– Или, – не стоит портить Данилу ни пятнадцатиминутной поездки, ни так восхитительно начавшегося воскресного утра. – Ты же знаешь. Я не влюбляюсь в женщин. А только использую их для своих низменных целей.

– «Карп Савельич, вы негодяй!» – рассмеявшись, процитировал Данил бессмертного Гайдая. – И… как зовут твою пассию?

– Кристина.

– Странно. Кристинами обычно зовут содержанок.

– Тебе-то откуда знать?

– Жизненные наблюдения тинэйджера с трудной судьбой.

– Ясно. Какое имя тебя бы устроило?

– Ну-у… Васса. Рогнеда. Пульхерия Карловна.

Свободной рукой Он обхватил Данила за шею и прижал к себе.

– Осторожнее! – взвизгнул Данил.

– Все под контролем, не переживай.

– Куда едем?

– До «Пионерской».

– А потом?

– Потом я тебя высажу. И дальше двину один.

– Вообще-то, у меня нет ни копейки денег… – Данил скуксился, выпростался из его объятий и демонстративно отодвинулся к двери. – Предупреждать надо.

– Будут деньги, не скули.

– В глобальном смысле?

– Пока что – только на метро. Там где-то валялась барсетка…

– Да ты совсем обуржуазился, как я посмотрю!

Пошарив рукой по сиденью, Данил извлек барсетку и по-хозяйски расстегнул молнию. Первой вещью, которую он вытащил, оказался телефон.

– Еще и айфон! Пятая эска! Ты меня убил!

– Телефон не мой.

– Рогнедин?

– Кристинин. Положи на место.

Но расстаться с умопомрачительным девайсом было выше человеческих сил. Сил Данила, во всяком случае.

– Сэлфи! Мы должны непременно сделать сэлфи!

– Это что еще за хрень? – настороженно спросил Он.

– Темнота! Сэлфи – это собственная фотография. Ее выкладывают на фейсбуке, чтобы все могли любоваться нашей космической красотой.

– Нашей? – аккаунт в соцсетях Он не заводил принципиально.

– Ну, моей. Но ты тоже можешь отметиться.

– Это достаточное условие, чтобы ты, наконец, отвязался от чертова телефона?

– Необходимое.

– Хорошо.

Притормозив кабриолет за перекрестком у Ланского шоссе, Он несколько раз сфотографировался с Данилом: голова к голове, высунутые языки, скошенные к переносице глаза, бессмысленные улыбки на физиономиях.

– Теперь все? – спросил Он, когда спонтанная фотосессия подошла к концу.

– Почти. Один вопрос. Ты сейчас едешь к своей Пульхерии?

– К Кристине, – снова поправил Он. – Она забыла свой телефон…

– У тебя в коммуналке?

– Не хватай меня за язык! Она забыла свой телефон и кое-что еще.

– Машину? – иногда Данил бывает несносным.

– Выметайся. Хорошего понемножку. Увидимся сегодня в «Шляпе». Вечером, часов в девять.

«Шляпа» – джаз-кафе на Чайковского – была их с Данилом заповедным местом для встреч. Они открыли это кафе случайно, около полутора лет назад, и сразу же попали на умопомрачительный джем-сейшен. Два афроамериканца, трубач и перкуссионист, выдавали такое, что небесам было жарко. Как потом выяснилось, оба джазмена отбились на несколько часов от своего оркестра, дававшего гастроли в Питере. Оркестр носил славное имя Каунта Бейси.

Данил слушал залетных знаменитостей широко раскрыв рот и крепко зажмурив веки. А, вместе с ним, слушала их и Шэрон. Эта жаркая нью-Орлеанская и прохладная нью-Йоркская музыка, наверняка, были хорошо знакомы ей. Неужели прямо сейчас, обманутая первыми тактами «Stars Fell on Alabama», она выглянет из своего убежища?

Нет, одного трубача и одного перкуссиониста недостаточно. Да и целого краснознаменного оркестра имени Каунта Бейси не хватит, чтобы справиться с проклятым коконом. Раньше Он думал – всему свое время. И лишь теперь понял, что время – лишь один из компонентов. Второй компонент – место. Где-то же существует место, в котором Данил сбросит старую, потрепанную шкурку и, наконец-то, превратится в Шэрон?

Тимбукту!

После того, первого, вечера в «Шляпе» Данил неожиданно для себя (а в большей степени – для Него) стал страстным поклонником джаза. Утонченности и ума это ему не прибавило; – свободы?.. Но и без всякого джаза Данил был свободен. Во всех своих проявлениях – смешных, нелепых, благородных, требующих мужества, а иногда – самоотречения. Данил был свободен, пленницей оставалась лишь Шэрон.

– …Смотри, не опаздывай! – крикнул Он напоследок.

– Буду, как штык, – клятвенно заверил Данил уже с обочины. И добавил что-то еще.

Что-то вроде «Ты сделал мое утро». А, может, ты сделал мой день. А, может, ты сделал мою жизнь. Ветер и рев мотора отнесли концовку фразы куда-то в сторону проспекта Авиаконструкторов, а Он вдруг подумал, что актерского мастерства ему не занимать. Так все разложить по полочкам, так ни разу не выйти из роли, ни на секунду, ни на мгновение – даже внутри себя… Я играю даже теперь, когда совсем необязательно играть. Это дорогого стоит. А еще он подумал, что не дал несчастному Данилу денег на метро.