Нефритовый Глаз - Дайан Вэйлян

— В Шэньчжэне и других особых экономических зонах такие специалисты, как мы, смогут приобретать квартиры в личную собственность! — Чижик Ли затянулся сигаретой и выпустил облако дыма.

— А как же твоя пекинская прописка? — спросила Мэй. — Ты ее потеряешь, если переедешь в другой город на постоянное жительство. Неужели не захочешь вернуться?

Мэй огорчилась за Чижика Ли, который всегда был безнадежным романтиком и постоянно страдал из-за этого. Он часто в душевном порыве совершал необдуманные поступки, а потому никак не мог ужиться в прагматическом китайском обществе. Мэй испытывала к нему родственное чувство. Они оба чурались окружающих, хотя и по разным причинам. Чижик Ли боялся общественного неодобрения и неприятия, поскольку это лишало его психологического равновесия. А Мэй считала, что ее никто не понимает, но при этом посылала всех к черту.

— Кто это не захочет вернуться? — прогремел чей-то бас за ее спиной.

Все обернулись и увидели возвышающуюся над ними почти двухметровую фигуру Гуана с испачканным сажей лицом. Ему, по обыкновению, пришлось возиться с переносным примусом, чем он и занимался, спрятавшись от всех за мраморной раковиной.

— Да вот, Чижик Ли уезжает в Шэньчжэнь, — пояснил Толстяк, сокрушенно качая головой.

— И правильно делает, — заметил Гуан, садясь и отгоняя дым от сигареты Чижика Ли обратно ему в лицо. — Наконец-то ты окажешься среди людей твоих габаритов! — засмеялся он собственной шутке.

Чижик Ли был самым маленьким в их группе, хотя родился в краю великанов — в северной провинции Дунбэй.

Сестрица Хуэй шлепнула Гуана ладонью по спине:

— Не будь ослом!

Тот словно не почувствовал удара и опять засмеялся.

— Только не вздумай сбежать в Гонконг! Через несколько месяцев Гонконг вернется в состав Китая, так что мы тебя все равно поймаем!

Жена Гуана — в отличие от него невысокая — подала ему банку пива. Тот открыл ее, сделал глоток и выплюнул.

— Я же велел тебе охладить!

— Я купила его уже охлажденным, — тоненьким голоском оправдывалась женщина, не смея поднять глаза.

— Подай бутылку воды! — приказал ей Гуан.

Тут наконец появился Дин, муж Сестрицы Хуэй. Он медленно скатил с холма велосипед, увешанный сумками с едой, среди которых восседала Крошка По. Жена Гуана приободрилась и поспешила разгружать продукты и готовить горячее. Дин остался помогать возле примуса, а Сестрица Хуэй повела соскучившуюся по ней Крошку По собирать цветы на лужайке.

Остальные принялись раскладывать тарелки, пиалы, палочки для еды, мясную нарезку, китайские пельмени, приготовленные на пару, и вареный рис. Гуан пошел за своими сигаретами, и Мэй вместе с ним.

Восемь лет назад, когда они окончили университет, строительство Хайнаньского проекта только разворачивалось. По плану правительства на острове Хайнань предстояло создать самую крупную в стране свободную экономическую зону с пятизвездочными гостиницами, международным курортом и современной промышленностью. Гуан с готовностью отозвался на призыв партии и, получив диплом, в первых рядах строителей поехал на Хайнань. Но там его постигло горькое разочарование.

— Гуан, почему ты так плохо обращаешься с женой?

Тот закурил и пыхнул дымом.

— А-а, зря я на ней женился! — Он прислонился к стволу молодой осины. — На Хайнане моя жизнь была совсем пустой. Мы познакомились, и я подумал, если женюсь, то она обретет хоть какой-то смысл. Я могу понять Чижика Ли. Меня тоже потянуло за длинным юанем. Силы небесные, шесть лет жизни угроблены на Хайнане! И что же, разбогател? Как бы не так! Никто там не разбогател, кроме проклятых чиновников! Сотни миллионов юаней осели у них в карманах! А что же получили такие, как я? Шестилетнюю прореху в жизни да нелюбимую жену!

— Тебе не в чем себя винить. В Хайнаньский проект изначально были заложены коррупционные схемы.

— Мне от этого не легче!

— И потому ты срываешь свою злость на жене? — покачала головой Мэй.

— Проклятие! — Гуан швырнул под ноги недокуренную сигарету. — Почему бы тебе хоть раз не посочувствовать мне, попытаться понять? — Он ногой вдавил окурок в землю и зашагал прочь.

Вскоре все расселись вокруг расстеленной на траве скатерти с едой и пивом и подкрепились в свое удовольствие.

Солнце поднялось высоко. Начало припекать.

За трапезой бывшие одногруппники обменивались новостями о жизни и работе. Бдительная Сестрица Хуэй пресекала любые разговоры об уходе Мэй из министерства общественной безопасности. Та поглядывала на подругу с благодарной улыбкой.

— Лянь обещала подъехать попозже, — довела до общего сведения Сестрица Хуэй.

— Это которая в любовницах у богача? — поинтересовалась у Гуана его маленькая жена.

Тот и головы не повернул в ее сторону.

— Мы случайно встретились в торговом центре «Люфтганза», — сказал он. — За ней шел шофер, обвешанный пакетами с покупками.

— Я знакома с ее приятелем, — кивнула Сестрица Хуэй. — Выдающийся человек! Его ожидает большой успех, возможно, такой же, какого достиг зять Мэй. Он уже купил квартиру для Лянь и еще одну для ее родителей. Теперь вся семья живет в Пекине.

— Вот об этом я и толкую! — оживился Чижик Ли. — Не обязательно быть коренным пекинцем, если имеешь деньги. Можно просто купить себе жилье и оплачивать из своего кармана медицинское обслуживание!

— А он собирается жениться на Лянь?

— Ну что ты, Мэй! — засмеялась Сестрица Хуэй. — У него уже есть и жена, и дочь!

— А она красивая? Лянь, я имею в виду. Наверное, красивая! — произнесла маленькая жена Гуана.

— Не такая красивая, как Мэй, — ответил ей Толстяк.

— Почему же ей так повезло? — пискнула жена Гуана.

— Хороший вопрос, — согласился кто-то.

— Ради всего святого, перестаньте ей завидовать! Неужели никто из вас не понимает, что в этом нет ничего хорошего? — воскликнула Мэй.

— А я не вижу в этом ничего плохого! — Гуан, до этого лежавший на спине, сел. — Лянь умная, образованная женщина и помогает своему любовнику в его бизнесе. А значит, и жене хорошо. Чем лучше идут дела у мужа, тем благополучнее семья. А если что-то не склеится, у Лянь останутся обе квартиры и заработанные деньги. Нет, на мой взгляд, это идеальная сделка!

Ветерок принес из леса аромат сосновых иголок и весенней листвы. Толстяк повалился на спину, созерцая плывущие по небу облака. Чижик Ли наигрывал на гитаре какой-то испанский романс.

Мэй вспомнился день, когда они приезжали на эту лужайку праздновать окончание университета. Их молодые и чистые сердца были преисполнены высоких идеалов. Они мечтали многого достичь и не сомневались, что так и будет. И как же весело звучал тогда в их исполнении первый хит китайской рок-музыки, песня Цуцзяня «У меня ничего нет»!