Расплата за ложь - Михаил Черненок

Восьмиместный УАЗ с фиолетовой мигалкой подъехал к месту происшествия спустя час после звонка участкового. Первым из машины вышел рослый в форменном мундире районный прокурор Антон Бирюков. За ним выбрались остальные участники следственно-оперативной группы. Было их четверо: моложавый с виду следователь прокуратуры Петр Лимакин с черным «дипломатом» в руке, эксперт-криминалист Лена Тимохина – стройная шатенка в форме майора милиции, лысоватый толстяк судебно-медицинский эксперт Борис Медников и оперуполномоченный уголовного розыска энергичный крепыш Слава Голубев. Позже всех из машины вылез задом наперед Евлампий Огоньков с неизменной трубкой в зубах.

– Срочная помощь потерпевшему не нужна? – здороваясь с участковым за руку, спросил Бирюков.

– Нет, Антон Игнатьевич, труп давно окоченел, – ответил Двораковский.

– Мы в Веселую Гриву заезжали за понятым, – Бирюков взглядом указал на Огонькова и вновь обратился к участковому: – Как фамилия потерпевшего?

– Кипятилов.

– Эдуард?… – будто удивился Слава Голубев.

– Так точно.

– Вот где рецидивист финишировал!

– Говорят, он был судим за убийство жены…

– Враки. Уголовники любят приписывать себе вымышленные «подвиги». Все судимости Кипятилова были за кражи. Среди криминальной братвы Эдик известен под унизительной кличкой Чайник.

– Когда он отбыл последнее наказание? – спросил Бирюков.

– В мае этого года. Получил российский паспорт и стал жить в райцентре в материнском домике. Кормился за счет родительницы, а на выпивку подрабатывал грузчиком у предпринимателей. С месяц назад после неудачной попытки обворовать коммерческий ларек исчез из райцентра.

– С той поры он и обосновался в Веселой Гриве, – сказал фермер.

Прокурор повернулся к следователю и экспертам:

– Приступайте к работе. – И предложил Голубеву. – Ты все-таки посмотри, тот ли это Кипятилов.

Криминалист Тимохина достала из кофра фотоаппарат с блицем, а судмедэксперт Медников натянул на руки резиновые перчатки. Вторым понятым, кроме старика Огонькова, пригласили фермера Монетова. Первыми в вагончик вошли Бирюков с Голубевым. За ними – остальные. Двораковский не стал вмешиваться не в свое дело и присел на мотоцикл. Долго скучать участковому не пришлось. Минут через десять Бирюков вышел из вагончика. Следом появился Голубев.

– Опознали труп? – спросил Двораковский.

– Опознали, – ответил прокурор и попросил участкового рассказать о магазинной краже.

Когда Двораковский доложил всю информацию, Бирюков обратился к Голубеву:

– Ты, Славочка, у нас – ходячий компьютер. Поройся в памяти: не было ли какого компромата на сотрудницу кафе «Русалочка» Клавдию Шиферову?

– Разбитную блондинку в «Русалочке» видел неоднократно. Приготовленный ею отличный кофе пробовал, но компрометирующих фактов не припоминаю, – недолго подумав, сказал Голубев.

– Вот тебе первое поручение: повстречайся с хозяином кафе и поговори с ним о разбитной блондинке.

– Бу сделано, Игнатьич.

– Еще надо узнать, не было ли у Кипятилова серьезных конфликтов с криминальной братвой, после которых обычно возникают кровавые разборки.

– Узнаю.

Бирюков обвел взглядом изъезженный и истоптанный луг. Словно рассуждая вслух, сказал:

– Здорово здесь грибники порезвились.

– А вот этот автомобильный след не грибника, – присматриваясь к продавленной в траве колее, тянущейся от опушки леса к вагончику, проговорил Голубев. – Смотри, Игнатьич, подъехал сюда, круто развернулся и укатил обратно.

– Да, это явно не грибник приезжал, – согласился Бирюков.

Метрах в пяти на кромке правой колеи белел скол прикрытого травой пня. Слава подошел к нему и, нагнувшись, поднял из травы обломок пластмассовой черной ласты, какими прикрываются концы бамперов у «Жигулей» шестой модели. Судя по конфигурации, поврежденная деталь прикрывала правый конец переднего бампера, которым водитель либо впопыхах, либо по ротозейству ударился об край пня.