Круиз по лишним проблемам - Валентина Андреева

Левая задняя дверь была неплотно закрыта. Профессиональный водитель отметил бы это обстоятельство еще по дороге. Успокаивало, что я не профессионал. Настораживало то, что при открытой двери блокировка, к которой я со страха сразу прибегла, не сработала бы. Мистика, да и только! Может, у подруги в машине двери открываются автоматически? При одном только мысленном желании их открыть?

Все дальнейшие манипуляции происходили в ускоренном темпе – первые предупреждающие капли дождя, легко разбрасывались порывистым ветром в разные стороны. К моему великому удивлению пледы уже не лежали аккуратно на заднем сиденье, а кучковались внизу. Неужели результат моей автогонки? Хорошо, что Наташка не рассыпалась.

Через пару минут я, усталая и почти довольная, сидела в машине, с головой закутавшись в плед, раздумывая над тем, как правильно устроено человеческое сознание. Спрашивается, что ему надо, чтобы оценить превосходные качества ужасных условий, в которые его обладатель попал? Отвечается: попасть в еще более ужасные условия.

Наташка, получив свое теплое одеяло, умиротворенно сопела. Тихо урчал двигатель – для усиления комфортности я решила прогреть машину. Странное дело, но грозовой ливень бушевал где-то в отдалении. Такое впечатление, что первый громовой раскат прогремел над нами ошибочно. Просто от неожиданности «вздрогнул» на полпути. Скорее всего, меня занесло в такое место, где давно не видели человека, вот природа и среагировала.

В салоне стало жарко, я выключила движок, немного поскучала по своей дачной обители, помянула недобрым словом джип и в думах о своем счастливом прошлом не заметила, как заснула.

3

Проснулась я от ощущения своей бестелесности. Нельзя сказать, что полной. Иначе чему бы так болеть в районе позвоночника? Морщась и слегка подвывая от боли, с осторожностью распрямилась и поздоровалась с наступившим утром, сулившим надежду добраться до Тоника и обрести полное равновесие.

Наташки ни на переднем, ни на заднем сиденье не валялось – еще одна хорошая новость: подруга вышла из спячки. Вот только куда и зачем ее понесло? Некоторое время было не до ответов – по рукам и ногам забегали мелкие колющиеся мурашки, и я всеми силами пыталась их утихомирить. Выбравшись из машины, невольно открыла рот: прямо перед капотом на разложенном шезлонге спала завернутая в свой плед Наташка, голову венчала теплая кофта. Невольно мелькнула завистливая мысль – опять подруге досталось лучшее место. Впрочем, вопрос спорный. Утренняя роса еще пользовалась популярностью у разнотравья – этакий очищающий и освежающий природный лосьон. Не обошла она вниманием и Наташкин плед вместе с кофтой. Мизерные капельки кое-где блестели крохотными бриллиантиками на ощетинившихся шерстинках. Завораживающее зрелище!

Над лесом уже поднялось солнце. Самодеятельный птичий хор еще не распался, шли последние гастроли. Скоро конец июня, а жаль. Хор этот мог бы поднимать настроение и настраивать на лирический лад все лето.

Со вкусом потянувшись, я огляделась. Сцепленные над головой в замок руки невольно распались и повисли вдоль тела. Лес никуда не делся, а вот никаких жилых домов на небольшом пригорке не наблюдалось. Три полуразрушенных призрака с проваленными крышами никак не тянули на понятие «жилье». Дальше, сколько позволял видеть глаз, кажется, тянулось бескрайнее поле. Густой туман мешал увериться в предположении.

В душе заскребли кошки – абсолютно неравноценная замена птичьему хору. Мелькнула мысль, что нам никогда отсюда не выбраться. Я тут же постаралась себя успокоить: сюда-то меня как-то занесло. Вот как занесло, так и вынесет. Времени до следующей ночи навалом.

Под пледом завозилась Наташка, и я обрадовалась. Только не дать бы ей перевернуться на другой бок: один подруга уже отлежала, для того чтобы отлежать другой, потребуется не меньше двух часов.

– Подъем! – бодро проорала я, не решаясь подойти вплотную. Вдруг она вскочит по стойке «смирно».

Из-под кофты появилась заспанная физиономия:

– Ирка-а-а!.. Мне всю ночь такая мутотень снилась! Сплошной кошмар с ужасом. Главное, я никак не вспомню, как добрались до места. Полный провал в памяти! А мы, точно, не покупали ванну?

– Ну тогда тебе, пожалуй, стоит опять заснуть. Ванну мы не покупали, можешь кратковременно порадоваться экономии денежных средств. Но сразу предупреждаю: действительность много хуже, чем тебе приснилось.

– Неужели у Тоника пустой холодильник? Мне бы сейчас кофейку… Голова какая-то странная. Такое впечатление, что в ней сплошная тормозная жидкость. И она, голова моя садовая, у меня сама по себе, отдельно от меня. Может, поджаришь яишенки? И, знаешь, мне совсем не понравилось спать в саду, где еще не растет ни одного плодового дерева.

Я молча смотрела на Наташку, задумавшись о ее вменяемости. Рождалось нехорошее подозрение, что времени до наступления следующей ночи не так уж и много.

– Кофеек!!! – радостно выдала я, вспомнив о металлическом термосе с этим бодрящим напитком, приготовленным Наташкой в дорогу «на всякий случай». Сунувшись в машину, вытащила из сумки термос и, преодолевая желание первой приобщиться к ароматному горячему «будильнику», притащила его Наташке.

Подруга уже сидела, озираясь по сторонам круглыми от изумления глазами.

– Где это мы?..

– В саду, – бодро доложила я. – Райском. Не признала?

– Бли-ин… Как это я сюда зарулила? Не помню… Ничего не помню!

– Пить надо меньше!

– А я пила? Мама дорогая, не помню! Неужели пила? За рулем? А ты что делала? Говорю же, что-то у меня с головой… В то же время она ясная, как никогда. Спасибо тебе большое.

Наташка осторожно взяла из моих рук кружку, понюхала, сделала глоток и уставилась на развалины домов.

– Надеюсь, это не я сотворила?

– Надейся. А хоть что-нибудь ты помнишь?

– Острый красный перец с крылышками… О! Чокнутую мартышку на «Ямахе»! Бабе пора о пенсионном будущем задуматься, а она на мотоцикле лихачит. Может, решила до пенсии не доживать? Кажется, они с дружком в кафе цапались. Наверное, его не устраивал образ жизни любовницы.

– А ты, случайно, не помнишь, были ли на стоянке у кафе еще какие-нибудь машины? Кроме нашей и джипа?

Наташка задумалась:

– Н-не помню. Непосредственно на стоянке – нет. А вот на отшибе, кажется, стояла. Или не стояла? Нет, стояла! Светло-серая такая. На неопознанной морде было написано, что у придорожной забегаловки ей делать нечего, стоит просто так, по собственному желанию водителя. Он, скорее всего, в магазин отлучился. И еще какая-то тачка стояла. Вроде тоже джип. Развелось их, этих джипов… – Наташка сделала еще пару глотков и уверенно добавила: – Когда мы вышли из кафе, насчет второго джипа – не помню, а вот «светло-серости» на прежнем месте уже не было. Тебе она нужна?

– Пожалуй, нет…

В душе стала зарождаться неясная тревога.

– А что еще помнишь?