Свиданий не будет - Фридрих Незнанский

– И знаете, – рассказывала Лида Гордееву, – то, что Каблуков, мягко говоря, не шарахается от барашков в бумажке, в городе не было большим секретом. Ну не было у него репутации неподкупного Робеспьера. Интересно другое. Хотя я не верю, что мой отец пойдет на дачу взятки, я готова ради разбора этой истории предположить такое. Ну, допустим, только мысленно допустим, что мой отец решил стать посредником в передаче взятки, деньги для которой собрали родственники этого злополучного журналиста. Если давать взятку, то наверняка, правда?

– Ну правда, – согласился Гордеев.

– Но взяточник (а я именно от отца знаю, что Каблуков – взяточник) взятку не принимает.

– Мало дал, – сказал Гордеев и, увидев в глазах девушки засверкавшие молнии, поспешно добавил: – Я помню, мы только проигрываем предполагаемую ситуацию.

– Вы, Юрий Петрович, тоже адвокат, – сказала Лида, – я хотела бы положиться на вас как на коллегу моего отца, которого я не только люблю, но которому верю: он честный профессионал. Адвокаты, как врачи, знают много такого, о чем не говорится в компаниях или с экрана телевизора. И вы, думаю, понимаете: адвокат лишь тогда передаст взятку должностному лицу, когда она будет принята. Такую взятку, которая будет принята.

– Согласен, – сказал Гордеев, удивившись зрелости рассуждений этой совсем еще юной девушки.

– Да, я уверена в этом, ведь отец – предполагаем – шел не к какому-то неизвестному судье, а к своему старому знакомому. И поверьте, не к врагу.

– И что же делает этот «не враг»?

– Иноземцев сказал мне, что, узнав о готовящемся преступлении, Каблуков связался с прокурором…

– Погодите, погодите, Лида, – остановил рассказ Гордеев. – Что значит: «готовящееся преступление»?

– К сожалению, я лишь пересказываю вам то, что узнала от Иноземцева. А он сам не многое знает. Кроме того непреложного факта, что папа в следственном изоляторе.

– Да… Ну и что делает честный судья, связавшись с прокурором?

– Они обращаются к начальнику милиции…

– И он?

– …и он, узнав о готовящемся преступлении, дает команду арестовать моего отца.

– Каким образом? На основании чего? Они взяли его с поличным?

– Я не могу этого представить.

– Но тогда, Лидочка, получается, что ваш соученик рассказал вам какой-то сюжет, под стать таким, что гнездятся в чернушных детективах в ярких обложках, наводнивших наши прилавки. Я понимаю, у этих горе-писателей иссякла фантазия, да и желание оглянуться на более добросовестных детективщиков, но все же в жизни истории развиваются более складно. Как можно уважаемого, известного в городе человека, опытнейшего юриста, члена областной коллегии адвокатов арестовать по подозрению в намерении дать взятку? В наши-то дни!.. Если это все так, как вы рассказываете, то вам не ко мне надо было приходить, а в редакцию какой-нибудь газеты – в «Известия», в «Независимую»… Впрочем, если вы согласны, я готов пойти с вами к журналистам, помочь разобраться…

– Вы знаете, – сказала Лида, – во-первых, я договорилась, что сдам последние экзамены досрочно и смогу через неделю улететь в Булавинск. Во-вторых, сейчас мне просто нечем оплачивать ваши услуги. За эту консультацию я смогу рассчитаться, но, если вы возьметесь за защиту моего отца на следствии, то есть разберетесь во всем, гонорар за участие в следствии, а возможно, и в суде сможет впоследствии выплатить вам только он. Если выберется… – Как она ни сдерживалась, губы ее задрожали. – Если он выберется из этой проклятой тюряги, в которую его упек Каблуков со своими дружками.

Гордеев, как мог, успокоил ее. Он сказал, что считает попросту своим корпоративным долгом поддержать коллегу в тяжелой ситуации.

– Помогите, помогите нам. – Лида схватила Гордеева за руку. – Отцу нужен именно столичный адвокат, хотя в Булавинске и в области у него много коллег-приятелей. Но ведь провинция – это особое пространство, в ней все связаны. Друзья отца вам, конечно, помогут, но любому местному адвокату будет труднее защищать отца, чем вам.

– Даже такому молодому, как я? – усмехнулся Гордеев.

Она не обратила на эти слова внимания.

– Вы сразу посоветовали обратиться в газеты, в «Известия». У вас здесь Генеральная прокуратура, Верховный суд, Президент… А у нас… Володя рассказал: подсунули этому тележурналисту несколько пакетиков с кокаином в сумку – и все, он – преступник, распространитель наркотиков!..

В этом месте рассказа о встрече с дочерью арестованного адвоката Турецкий прервал Гордеева:

– Погоди, погоди. Я вижу, вы, Юрочка, про эти пакетики вспомнили не случайно.

– Конечно, не случайно. Лида упомянула, рассказывая, что журналиста арестовали в аэропорту, когда он собрался лететь в Москву. Пакетики нашли при досмотре, когда он уже шел на посадку.

– Замаскированные под молоко?

– Этого я не знаю. Но после сегодняшних дел почти уверен в этом. Под молоко, под соль, под перец – что там еще дают к обеду в воздухе?

– Горчицу.

– Ну нет, думаю, не под горчицу, хотя, Александр Борисович, хотел бы я узнать некоторые подробности упаковки кокаина в городе Булавинске!

– Придется узнать. Теперь никуда не денешься. Кстати, а где девушка?

– Обещала звонить мне сегодня вечером или завтра утром. После того как сдаст последний экзамен.

– До чего вы с ней тогда договорились?

– Просила меня вылететь с ней в Булавинск, разобраться на месте. А у меня, скажу честно, неожиданно после затишья выдалась сумасшедшая неделя. Мотался в Тверь, там вокруг людей из Универсалбанка немало сюжетов закрутилось, потом на даче у мамы потолки качаться стали…

– Главное, чтобы крыша не поехала!

– Если так пойдет, как сегодня утром, – запросто! Словом, хотя, Александр Борисыч, скажу честно, и понравилась мне девушка, ничем за эту неделю я ей помочь не смог, и мне она, судя по автоответчику, тоже не звонила… Но посудите сами, чтобы отправляться в Сибирь, надо здесь как-то дела привести в порядок.

– Да, ехать придется. И узел какой тугой вам подсовывается: суд, прокуратура, милиция, адвокатура, да еще и наркотики с воздушной символикой. Это уже в двух шагах от ФСБ получается.

– Прямо как в романе.

– А вы не шутите, Юрий Петрович. Вернемся к пакетику. Что предполагаете?

– Пока предполагаю. А что, если было примерно так: Булавинск – крупный промышленный центр, хотя город не областной. Рядом алюминиевые заводы, миллиардные доходы. Журналистам из провинции просто так наркотики не подбрасывают. Видных адвокатов за намерения дать взятку должностному лицу даже в провинции сейчас не арестовывают. Думаю, этот безымянный пока для нас журналист занимался чем-то большим, нежели критика какой-то торгово-полууголовной группировки, которая снабжает Булавинск, скажем, куриными окорочками и фальсифицированным коньяком «Белый аист», делая навар на разнице цен и подкупе санитарных врачей, закрывающих глаза на качество, условия перевозки и хранения.