Криппен - Джон Бойн

— Билли Картер, новый старпом.

— Новый кто? — удивленно переспросил капитан Кендалл, рассердившись только из-за того, что раскрыл рот, наполнил легкие воздухом и нашел в себе силы ответить этому нахалу. Картер оказался раскованным парнем с копной рыжевато-каштановых курчавых волос, синими глазами, выразительными ямочками на щеках и веснушками на носу — все вместе производило впечатление ожившего персонажа иллюстрированного журнала. Капитан Кендалл позволял себе разговаривать только со старшими офицерами. На корабле существует строгая иерархия, которую ни в коем случае нельзя нарушать, и он считал, что иерархия эта должна распространяться не только на обязанности, но и на общение.

— Старпом, сэр, — ответил Картер. — Билли Картер. К вашим услугам. Рад знакомству, — добавил он, подмигнув и тряхнув кудрями.

Кендалл нахмурился, потрясенный фамильярностью парня.

— А где мистер Соренсон? — спросил он властно, даже не посмотрев Картеру в глаза.

— Мистер Соренсон?

— Старший помощник Соренсон, — раздраженно пояснил Кендалл. — Он служил у меня семь лет и, насколько я понимаю, должен отправиться в этот рейс. Это подтверждает и судовая роль. Еще раз спрашиваю: где он?

— Боже мой, вы разве не слышали, сэр? — Картер стал яростно чесать голову, словно в волосах пряталась целая колония вшей, которую нужно срочно выскрести. — Вчера ночью его забрали в больницу — орал, как младенец, у которого отняли погремушку. Говорят, разрыв аппендикса. Приятного мало. Рано утром я получил из управления записку — просили, чтобы принял его обязанности на рейс. Сказали, что вас проинформировали. Вы не получали сообщения?

— Меня никто ни о чем не информировал, — ответил капитан. Сердце его упало — он потерял самого надежного коллегу, и тревога за друга завладела им целиком. За семь лет плавания между Кендаллом и Соренсоном возникло взаимное доверие и профессиональное уважение друг к другу. Кроме того, они были завзятыми игроками в покер и часто засиживались в капитанской каюте допоздна за картами и бутылкой виски. Кендалл нередко осознавал, что Соренсон — его единственный близкий друг.

— Черт бы их побрал. Ну и кто вы такой? Какой у вас опыт?

— Я уже сказал, меня зовут Билли Картер, — начал парень, но капитан его перебил:

— Билли Картер? — Он словно выплюнул недожаренный кусок мяса. — Билли? Что это еще за имя для офицера, позвольте спросить?

— Сокращенно от Уильям, сэр. Отцовское имя. В смысле — данное отцом. Самого-то отца звали Джеймс. До него было другое…

— Меня не интересует история вашей семьи, — оборвал его Кендалл.

— В детстве меня всегда звали Билли, — услужливо добавил молодой человек.

— Но теперь-то вы взрослый мужчина?

— Жена говорит, да. — Он опять подмигнул.

— Вы женаты? — в ужасе уточнил Кендалл. Он относился неодобрительно к офицерам, имевшим жену — мерзкое, дурно пахнущее существо. Кендалл никогда не встречал женщины, которая бы его заинтересовала, и с трудом представлял себе ужасы возможной семейной жизни. Ему не верилось, что мужчина способен пойти на такое по доброй воле. Дело в том, что капитан не одобрял женский пол в целом, считая его совершенно излишним довеском.

— Уже два года, — ответил Картер. — И ребеночек на подходе. Должен родиться примерно в конце августа. Даже не знаю — радоваться мне иль горевать. — Он покачал головой и усмехнулся, словно корабельная жизнь сплошь состояла из легкомысленной болтовни. — У самих-то ребятишки есть, сэр? — вежливо спросил он.

— Мистер Картер, уверен, что вы могли бы стать отличным старшим помощником на «Монтрозе», но я, право же, не понимаю, как…

— Минуточку, капитан. — Картер полез в карман и вытащил записку, присланную рано утром Канадской Тихоокеанской компанией. — Вот приказ — прислали, как я уже сказал. Я служил старпомом два года на «Зелосе» и полтора — на «Онтарио». Мы в основном плавали вокруг Европы, и я чаще бывал дома. Не подумайте, что мне так уж хотелось мотнуться туда и обратно через лужу — тем более с ребеночком на подходе, — но они попросили, и мне больше ничего не оставалось. Пообещали, что возвращусь в срок к самому рождению первенца. Но я моряк опытный, капитан, и свое дело знаю. По правде сказать, я бы хотел вернуться на свой регулярный рейс, и вам, наверно, тоже хотелось бы плыть не со мной, а с Соренсоном. Но так уж сложилось. Странная штука — жизнь.

Кендалл молча прочитал записку, прислушиваясь лишь к отдельным фрагментам Картерова монолога: отбирая необходимую информацию, остальную, не задумываясь, отбрасывал. Затем вздохнул и задумчиво погладил свою густую седую бороду, понимая, что выбора нет — остается смириться с новым положением вещей.

— А мистер Соренсон? — спросил он некоторое время спустя. — Надолго он вышел из строя?

— Мне говорили — месяца на полтора. Понадобилась очень сложная операция. Вы же знаете, разрыв аппендикса — не шутейное дело. Но вы не беспокойтесь, сэр, вам не придется долго меня терпеть. Через пару недель он снова встанет на ноги.

— Очень хорошо, мистер Картер. — Кендалл покорился неизбежному, но решил с самого начала дать руководящие указания. — Однако я полагаю, что перед отплытием вам не мешало бы посетить корабельного цирюльника. У вас неряшливый вид, а я не выношу неопрятности на борту — особенно среди старших офицеров, которые должны подавать пример остальным.

Картер помедлил, затем кивнул. Он взъерошил свою курчавую гриву обороняющимся жестом, словно, постригшись, мог, как Самсон, лишиться силы.

— Хорошо, сэр, — тихо пробормотал старпом.

— Я попросил бы вас также, находясь на палубе, всегда носить с собой фуражку, надевая ее на голову и скромно пряча под мышку во время беседы с пассажирками. Вы, конечно, понимаете, это мелочи, но я считаю их крайне важными с точки зрения профессионализма. Дисциплина. Сплоченность. Послушание. Таковы основные требования на борту «Монтроза».

Старший помощник снова кивнул, но промолчал. Кендалл облизнул губы, с удивлением обнаружив, что они сухие и слегка потрескались. Капитану показалось, что, если он сейчас резко улыбнется, губы лопнут и потечет кровь.

— И будьте так любезны, принесите мне полные роли судовой команды и пассажиров, — возможно, там есть и другие небольшие сюрпризы, о которых наши хозяева не успели меня предупредить. Мы отплываем в два часа, верно?

— Так точно, сэр.

— В таком случае следует позаботиться о том, чтобы все провожающие сошли на берег самое позднее в половине второго, а все пассажиры поднялись к этому времени на борт. Вы увидите, насколько я пунктуален, мистер Картер, и не выношу неоправданных опозданий. Трансатлантические переходы отличаются пунктуальностью и скоростью. Мы ежедневно соревнуемся с более быстрыми и передовыми судами, я несу ответственность перед пассажирами и Канадским Тихоокеанским флотом и обязан избегать любых задержек. Поэтому я так требователен к своим офицерам и матросам, мистер Картер. Поэтому я так много требую от вас.