Клара и мистер Тиффани - Сьюзен Вриланд

Мистер Тиффани заметил, что я восхищена.

— Это — Лу, — промолвил он.

Я уже поняла, ибо каждая черта была проникнута любовью.

Джордж повернулся, описав круг, руки вытянуты в стороны, ладонями вверх.

— Это — Занаду, а вы — Кубла-хан.

— О-го-го! Мне нравится, — воскликнул мистер Тиффани.

— Хотя все это имеет различное происхождение, но гармонично сочетается, — отметил Джордж. — Эффект создается восточный, но не во всех деталях. Все выглядит так, будто вы обратились к тем же самым источникам вдохновения, что и у восточных культур, но выработали свою собственную концепцию их принципов.

— У вас острое чувство прекрасного, мистер Уолдоу. Моим кредо всегда было использование того, что наиболее подходит для дерева, камня или стекла, невзирая на его культурное происхождение.

— Разве вы не считаете, что красота может рождаться внутри? — спросила я. — Из радости или печали человека, а не из внешних источников культуры?

— Конечно, как ваша лампа с бабочками. Когда человек наблюдает природу, его чувства оказывают глубокое воздействие на художественное видение. Вы были явно околдованы бабочками, и я хочу, чтобы вы подпадали под очарование еще многих явлений природы.

— Это нетрудно.

— Вы действительно работаете здесь? — спросил Джордж.

— Я играю здесь. Каждый день.

Он провел нас через целый лес мольбертов с незаконченными картинами маслом к своему столу банкетного размера в глубине комнаты.

— С недавних пор я заинтересовался часами, — сообщил Тиффани и показал несколько рисунков. — Люди, которые не могут позволить себе витраж, в состоянии приобрести часы, и это принесет красоту во многие дома. Когда-нибудь, Клара, создайте мне часы, которые заставят людей ценить время.

«Создайте мне… Создайте мне…». Вот оно и произошло. После всего одной лампы и пары витражей он думал обо мне как о состоявшемся дизайнере. Я привнесла нечто уникальное и выражающее меня. Я отличилась, и он вновь и вновь будет использовать мои таланты — это как раз то, к чему я стремилась.

— Пусть что-то еще околдует вас и станет поводом использовать это в качестве мотива, как с бабочками. Желание побеждает там, где ему освобождает место знание. Столько еще предстоит исследовать! Эмали, например. И янтарь.

Он опустил свою руку в чашу, полную янтарных бусин неправильной формы.

— Последуйте моему примеру. Это создает такое прекрасное чувство…

Мы оба погрузили руки в чашу и, пропуская бусины между пальцами, не могли удержать улыбки от испытываемого ощущения.

— И раковины. — Он положил в руки Джорджа большую раковину моллюска-аргонавта, разделенную перегородками. — Приложите ее к щеке.

Джордж так и поступил, а затем приложил ее к моей. Прохладная гладкость создавала ощущение глубокого моря.

— Накройте ею ухо, — подсказал Тиффани.

Звук далекого прилива подхватил меня.

— Посмотрите на нее на свет…

По радужно переливающейся поверхности побежали полоски бледно-розового, зеленоватого оттенка и цвета морской воды.

— Когда источник света идет изнутри, цвета еще сильнее играют и можно видеть прожилки. Я спроектировал бронзовую основу, которая будет использоваться с проводкой в качестве небольшой электрической люстры. — Мистер Тиффани протянул нам большую китайскую чашу, полную кусочков перламутра: — Опустите ваши руки сюда. Играйте ими.

— Такое ощущение, что эти кусочки сделаны из атласа, — удивилась я. У большинства поверхность была гладкая, но у некоторых она оказалась не без изъянов, как у жемчужин неправильной формы. — Гладкие изящнее, но, мне кажется, шероховатые более интересны.

— Вы мыслите в правильном направлении. — Он взмахнул руками и показал нам свои запонки. Это были пластинки перламутра неправильной формы, оправленные в серебро. — Ваше мастерство и видение будут расти от проекта к проекту. Выберите несколько кусков, привлекающих вас. Сделайте что-нибудь с ними. Что вам хочется?

«Лампу. Это будет лампа из морских глубин», — решила я.

— Надо ли стараться не превышать затраты?

— Нет.