Присяжный - Эли Бертэ

– Вы, вероятно, можете дать мне точные сведения о ваших милых соседках, сестрах Бьенасси? Вы их часто видите, я полагаю?

– Напротив, очень редко, они живут совершенными затворницами и никого не принимают. Я их вижу только мельком, когда они идут в церковь или в лавки. Едва ли они когда-нибудь утешатся, они бесконечно грустны, просто убиты горем. Сидя за работой, мне нередко случается слышать на верхнем этаже громкий плач, он надрывает мне сердце. В подобные минуты бедные сестры, уверен, припоминают какое-нибудь обстоятельство, касающееся покойного, или находят вещь, принадлежавшую ему. Вы не можете себе представить, как жалобны их стоны, как неподдельны приступы горя! Не раз в подобных случаях я стоял за дверью их комнаты, но не смел войти и выказать свое участие, а только плакал вместе с ними, хоть и без их ведома.

– Вы были другом, а теперь стали преемником их брата.

– Другом покойного я никогда не был, а стать его преемником я не питаю надежды, хотя и исполняю его должность. Весьма вероятно, что в скором времени мне предстоит вернуться к прежней скромной доле.

– Мой любезный Сернен, я полагал, что контролер сообщил вам, на каком условии за вами будет утверждено место сборщика податей в городе Б***.

– Так вы знаете? – Изумленный Сернен вопросительно взглянул на Робертена.

Тот утвердительно кивнул.

– В самом деле, – продолжал Сернен, – говорят, вы принимали участие в этих обездоленных девицах. Вы сделали доброе дело. Право, дарованное правительством старшей сестре, – большая для нее милость, потому что упрочивает за этой превосходной девушкой безбедное существование. Что касается младшей сестры, то предложение, сделанное ей, так странно… – Он покраснел и отвернулся.

– Разве это предложение кажется вам нелепым, скажите, положив руку на сердце, любезный Сернен? Прежние начальники покойного хотели принять участие в судьбе Гортанс и оказать ей покровительство. Потому, предполагая, что вы сумели приобрести ее доверие и расположение, они и решили назначить вас сборщиком податей, если будет возможен брак между вами и ею. Вам не нравится это решение?

– Ах, если бы от меня одного зависело его исполнение! Но как могу я рассчитывать на расположение этой девушки? Я человек не то чтобы молодой и могу ей не нравиться. Она всегда оказывала мне большое уважение, была со мной учтива и внимательна, но как мне осмелиться попросить ее руки?

– Ведь вы ее любите, все это утверждают. Этот слух и стал причиной, почему начальство решило предложить вам такое условие.

Сернен минуту молчал.

– Если бы я даже и любил ее, – сказал он шепотом, – что толку? Она не любит меня! – Он украдкой отер слезу, блеснувшую на ресницах.

– Откуда вы знаете? – спросил Арман. – Вы говорили с ней?

– Я говорил? Помилуйте, из уважения к ней я не посмел бы разинуть и рта.

– И вы ей не сообщали о предложении, сделанном вам начальством?

– Нет еще. Что, если она оскорбится моей смелости?

– Признаюсь, любезный Сернен, вы преоригинальный влюбленный! Разрешите мне рассказать все мадемуазель Гортанс. Я сейчас увижу ее по другому поводу. Уверен, ваше предложение будет принято с большей радостью, чем вы думаете. Согласны? Даете мне полномочия поговорить с Гортанс?

Бедный Сернен пришел в неописуемый ужас:

– Постойте, погодите минутку, умоляю вас! Подумайте только, а вдруг она отвергнет меня с гневом и презрением?

– Полно, мой любезный Сернен, это просто ребячество, пора выйти из неловкого и смешного положения.

– По крайней мере, – бормотал, запинаясь, несчастный клерк, – не говорите, что вы меня видели, и будьте милосердны, не уходите из дома, не сообщив мне, к чему привела ваша попытка.

Арман жестом успокоил его и поднялся по лестнице. Очутившись на верхней площадке между несколькими дверями, он не знал, в которую войти. Легкий шум привлек его внимание, он робко постучал и в ту же секунду увидел Гортанс и Марион Бьенасси. Вероятно, его ждали, потому что в комнате царил порядок, а обе сестры были обеты с большой изысканностью. Гортанс, встретив гостя самым любезным поклоном, сказала, краснея:

– Как прекрасно, что вы поднялись к нам, месье Робертен. Мы увидели вас в окно и, зная, что вы в доме, мечтали о вашем посещении, но не могли на него надеяться… Невзирая на доброту, с которой вы отнеслись к нам, и ваше покровительство в трудный час…

Бедные девушки не могли удержать слез при скорбном воспоминании, и Арман стал утешать их, как водится в подобных случаях. Вскоре Гортанс, вытерев глаза белоснежным платком, перебила его:

– Извините нас, месье Робертен. Поговорим лучше о де ла Сутьере и его милой дочери. В памяти ли он наконец?

Вопросы Гортанс приводили Армана в большое затруднение.

– Ему гораздо лучше, – ответил он.

– Слава богу! – в свою очередь сказала добрая Марион. – Вообразите, какие-то злые люди написали нам анонимное письмо, в котором обвиняли месье де ла Сутьера в самом ужасном преступлении. Можно ли выдумывать подобные возмутительные вещи! Потому-то мы с сестрой, чтобы доказать, что не верим обвинению, и решили предложить наши услуги для ухода за больным.

Смущение Армана возрастало, он ответил, потупив глаза:

– Я хочу поговорить с вами о несчастном де ла Сутьере и вынужден буду сообщить вещи, которые глубоко потрясут вас, но сперва я хочу выполнить поручение Сернена. Скажите, не догадываетесь ли вы, на каком условии Сернену предложили место сборщика податей?

– Не имею никакого понятия, – чистосердечно ответила Гортанс.

– Вы наверняка знаете, что бедный Сернен давно в вас влюблен?

– Я… я, право, не знаю… – ответила Гортанс, краснея.

– Однако в нашем городе об этой страсти известно всем, и слух о ней дошел до лиц, стоящих во главе правления. Главный вопрос в том, испытываете ли вы отвращение к Сернену?

– Отвращение? Почему я должна питать к нему отвращение? Он человек честный, кроткого нрава, с добрым сердцем… Но скажите, ради бога, к чему все ваши странные вопросы?

– К тому, что Сернен будет окончательно утвержден в должности сборщика податей в Б***, если вы согласитесь отдать ему свою руку. Вот тайна, которую бедный малый не осмеливается вам сообщить. Он позволил мне передать ее вам вместе с покорнейшей просьбой принять ее благосклонно.

– А вы, месье Робертен, – спросила Гортанс, – вы посоветуете принять… предложенную мне партию?

– Отчего же нет? – добродушно сказал Арман. – Вы сейчас сами отозвались о Сернене как о человеке честном, кротком и добром. Говоря по правде, я подал эту мысль префекту и начальнику правления, собрав предварительно сведения и удостоверившись, что этот брак гарантирует вам надежное счастье. Впрочем, – продолжал он, заметив наконец грозные тучи на лице девушки, – вам не стоит спешить. Вы можете объявить о своем решении когда угодно. Возьмите время на размышление.