Собачья работа - Спенсер Куинн

Мы ехали через пустыню, двигаясь по сухой колее, которая периодически исчезала из виду (во всяком случае, для меня).

— Представь, как интересно было осваивать Запад в старые времена, — мечтательно произнес Берни, пребывавший в благодушном настроении. — Вот бы нам с тобой служить проводниками по тропам, как Кит Карсон^[4]!

С одной стороны дороги показалось несколько крутобоких холмов.

— До чего же великолепная страна! Я готов пробежать ее всю, от границы до границы.

Мы еще немного проехали, прежде чем Берни вполголоса добавил:

— Ну может, не пробежать. — И затем: — Надо бы улучшить форму.

Внезапно он погрустнел. Отчего? Непонятно. Я широко-широко открыл рот, растягивая мышцы. Иногда при этом — вот как сейчас — моя нижняя губа цепляется за какой-нибудь зуб. Берни поглядел на меня и слабо улыбнулся.

Дорога стала неровной, Берни снизил скорость, объезжая камни и низкорослые колючки. Через некоторое время на его лице появилось загадочное выражение, он принюхался. Только давайте не будем обсуждать бесполезность человеческого носа, ладно?

— Чуешь что-нибудь, Чет?

Перечислять по порядку?

— Запах масла, горелого масла, верно?

Ну конечно. Я постоянно чую запах горелого масла, когда мы ездим в «порше», никогда не обращал на это особого внимания. Берни остановил машину, вылез, поднял капот и принялся рассматривать двигатель. Я тоже выбрался из автомобиля и бегло изучил окрестности, несколько раз задрав лапу на колючие кустики и большой круглый валун, на котором лежал плоский камень поменьше — сами понимаете, не мог такое пропустить. Оглянувшись на Берни, я увидел, что тот лежит под машиной, громыхает какой-то железякой и бурчит себе под нос. Охо-хо, инструменты. Если напарник достал инструменты, ничего хорошего не жди. Я обогнул высокий кактус, нашел в земле интересную нору. Сунул нос внутрь и учуял что-то похожее на рыбу, только этот запах острее и одновременно тоньше, чем от настоящей рыбы. Змея, никаких сомнений. Я быстренько отдернул морду. Боюсь змей до чертиков и не стесняюсь в этом признаться. Вы удивитесь, но однажды я поймал змею, черную и толстую, на пешей прогулке среди сосен где-то в горах. Что в меня тогда вселилось? Мы просто шли, я и Берни, как вдруг…

— Чет, можем ехать!

Я обернулся. Берни с перепачканным смазкой носом заливал прозрачную жидкость в воронку, торчавшую из двигателя; в багажнике мы держим несколько канистр с разными жидкостями. Он закрыл крышку капота, и вскоре мы уже опять мчались по бескрайним просторам. Я все еще чуял запах горелого масла, но Берни выглядел ужасно довольным.

— Эта машинка проездит еще тысячу лет, — сказал он.

Я порадовался.

Мы миновали какие-то скалы причудливой формы. Тени от всех предметов, включая автомобиль и наши головы, становились все длиннее и ложились вперед на дорогу. Вдалеке показалась низкая круглая гора из буровато-красного камня; впрочем, насчет цвета могу ошибаться. У ее подножия я разглядел что-то квадратное. Квадратная форма вещей, как правило, предполагает, что к ним приложил руку человек. Мимо промелькнула расплющенная пивная банка, потом еще одна.

— Уже недалеко, — сказал Берни со знающим видом, как у того проводника из старых времен, о котором вспоминал. Интересно, Кит Карсон тоже ориентировался в пустыне по мятым пивным банкам?

Вскоре наш путь преградило высохшее русло реки, каменистое посередине и обрамленное редкими чахлыми деревцами вдоль берегов.

— Апаш-Уош, — объявил Берни. — Воды полно, только надолго ли?

Я присмотрелся повнимательней. Ни капли воды, все сухо! Иногда Берни меня беспокоит. Эта вода просто сводит его с ума. Я положил лапу ему на колено.

— Ладно-ладно, дружище, — сказал он, и «порше» медленно перекатился через сухое русло.