Карманный Казанова - Людмила Ситникова

Штуковина, именуемая «Музыкальный критик», представляла собой небольшой продолговатый приборчик чуть больше сигаретного блока. Работало чудо техники от простых батареек. В комплект входил маленький микрофон и еще пара каких-то неведомых Катке прибамбасов, название которых она, разумеется, не запомнила.

Озарившись сладкой улыбкой, Марио поставил подарок на журнальный столик.

– Розалия Станиславовна, дарю от чистого сердца. Мне недавно друг из Англии привез. За этим прибором будущее. В скором времени, полагаясь на его непристрастность, можно будет наконец узнать, кто есть кто на современной эстраде.

– Котик, ни слова не поняла, но все равно приятно. А теперь, голубчик, давай по-порядку, на фига мне эта хе... это чудо?

– А... – Итальянец присоединил микрофон. – Включи телевизор на каком-нибудь музыкальном канале.

Свекрища выполнила указание. На экране вертлявая блондинка, носясь по сцене, оглушала присутствующий в зале люд визгливым голоском.

Нажав на желтую клавишу, Марио поднес микрофон к телевизору.

– Смотри.

Девица спела пару куплетов, а старикан, продолжая улыбаться, коснулся зеленой кнопки.

– Але-оп!

Свекрища хотела съязвить, как вдруг штуковина заговорила:

– Голос слабый. Подготовки нет. Ставлю вам четыре с половиной балла из десяти возможных.

– Ну как?

– Марио! Это удивительно! Нет, восхитительно! Грандиозно! Я просто в шоке от увиденного и услышанного. Теперь трое суток спать спокойно не смогу. Какая прелесть твой подарок. Дай я тебя расцелую.

Щурясь от удовольствия, дедуля выслушал похвалу в свой адрес и отбыл на кухню, пропустить стаканчик водички.

А Розалия ликовала. Попрыгав минут пятнадцать вокруг «Умнички», она вспомнила, что в доме, помимо нее, есть и другие обитатели.

– Всем, всем, всем! Экстренное совещание! В вашем распоряжении две минуты, спускайтесь вниз. Марио, сейчас устроим незабываемое шоу. Садись на диванчик, дорогой.

Катарина планировала вздремнуть, но дневной сон пришлось отложить на неопределенное время.

Влетев к ней в спальню, свекрища прогремела:

– Детка, ты слышала приказ?

– Нет, Розалия Станиславовна, были слышны только ваши крики.

– Быстро в гостиную.

– Неважно себя чувствую, – вздохнула Копейкина.

– Ката, не заставляй меня повышать голос.

Катарина села на кровати.

– Что за семья, я надрываю связки, а им хоть бы хны. Ну почему ты сидишь, Катка?

– А чего делать?

– Дуй вниз.

– Зачем?

– Узнаешь. Там такое... такое. Ты сдохнешь от зависти.

– Марио уже ушел?

– Нет. Итальянский пупсик в гостиной. Котенок, он подарил мне одну электронную штуковину, благодаря которой сейчас многое встанет на свои места.

– Штуковину?

– Она умеет разговаривать!

Наталью тоже вытолкали в гостиную.

– Я стол не протерла.

– Протрешь позже.

– На кухне дел невпроворот.

– Все дела оставляем на потом.

Катарина присоединилась к Марио. На душе было нехорошее предчувствие.

– Взгляните, – свекровь продемонстрировала «Критика».

– А что в этой коробке?

– Мозги!

Ната отшатнулась.

– Спас, спас. Чьи мозги?

– Не твои точно.

– Смахивает на выжигательный прибор, в детстве у меня был похожий.

– Ката, про свое трудное детство напишешь мемуары. Все заткнулись и сели. Я сказала – сели! Катарина, подойди ко мне.

Копейкина приблизилась к журнальному столику.

– Документы предъявить?

– Твои шутки ниже плинтуса, посему заглохни. Бери микрофон.

Невестка повиновалась.

– Сейчас я нажму на кнопку, и ты начнешь петь.

– Петь?

– Именно.

– Что петь? С какой стати петь?

– Любую песню. А потом мы узнаем, какая из тебя певица.

– Я и сама прекрасно знаю, что из меня певица, как из Парамаунта стоматолог.

– Начинай. – Свекровь щелкнула желтой клавишей.

Копейкина спела куплет из песни на военную тему.

– Дальше не помню.

Розалия Станиславовна захлопала в ладоши.

– Отлично. Теперь садись и слушай.

– Коробка будет петь? – спросила Натка.

– Нет, коробка скажет Катарине правду. Дорогая, ты, главное, не обижайся, она может высказаться довольно резко. Не принимай близко к сердцу.

– Да я вообще не нервничаю.

– Включайте скорее, мне на кухню надо.

Получив право голоса, «Умничка» выдала:

– Браво-браво! Я получила удовольствие, слушая ваше пение. Вы молодец! Ставлю шесть баллов из десяти возможных.

Ката зарделась.

– Да чего уж там... подумаешь.

Розалия призадумалась.

– Странно. Не ожидала я от тебя, Катка, таких фортелей. Хотя шесть баллов из десяти это не вершина успеха. Девять – еще куда ни шло, но шесть... извини, до меня тебе далековато.

– А вам сколько баллов поставили?

– Чтобы показать вам настоящий мастер-класс, я буду петь последней. Натали, ко мне!

Наташка взяла микрофон.

– Волнение нарастает. Можно я спою песню про колдунью?

– Хоть про графа Дракулу.

Вздохнув, Ната поднесла микрофон к губам.

– За мои зеленые глаза...

Катарина восхитилась, она и не знала, что Натусик столь музыкальна.

«Умничка» тоже осталась в восторге:

– Поздравляю! Вам прямой путь на сцену. Если вы еще не певица, то в скором времени обязательно ею станете. Поздравляю! Ставлю вам восемь баллов из десяти возможных.

– Ах, это он мне? Розалия Станиславовна, вы слышали? Меня похвалили, назвали певицей. Может, мне и правда...

– Даже не думай! – отрезала свекрища. – Не раскатывай губы. Восемь баллов не показатель.

– Но он сказал...

– Я не глухая. Марио, бриллиант мой семикаратный, твоя очередь.

После пения старика «Критик» высказался:

– Неплохо, но надо серьезно над собой работать. Потенциал, несомненно, присутствует, хотя для карьеры певца его недостаточно. Ставлю вам пять с половиной баллов из десяти возможных.