Жена №5 - Татьяна Луганцева

— Нет, с такой скоростью скорее бегают за петухом, чтобы уговорить его оплодотворить курицу. Сколько дней в ней зреет яйцо? — спросил Рус.

— Я не знаю, — ответила Яна, обмахиваясь картиной, как веером.

Словно услышав зов их урчащих от голода желудков, в комнату вкатилась тележка с едой. Заметив Яну с Рустемом сидящими на полу, молодой человек замер на месте, испуганно хлопая ресницами.

— Можно?

— Да, да, ждем-с! — пригласила его Яна.

Рустем поднялся с пола и расплатился. А Яне пришла в голову умная мысль.

— Молодой человек, посмотрите, пожалуйста, на эту картину, — повернула она к нему творение Олеси.

— Ну? — вылупился тот.

— Посмотрите внимательно. Может, напоминает что-то? Какой-нибудь знакомый пейзаж? Знакомый дом? Ну же! Соберитесь! Вы же местный житель, а это делал местный художник.

Парень внимательно посмотрел на пейзаж, поняв, что от него требуется, и честно ответил:

— Нет, таких домов, такой речки здесь поблизости нет.

— Ты хорошо посмотрел? — спросил Рустем.

— Очень хорошо, я живу здесь с рождения, и все в округе хорошо знаю, — ответил официант, откланялся и тут же испарился со своими пятьюстами рублями.

Яна ползком добралась до тележки и приподняла накрахмаленное полотенце.

— Что Бог послал? — спросил Рустем.

— Особо не забалуешь, — сразу же остудила его пыл Яна. — Две булочки, два порционных кусочка масла, два, нет, четыре тоненьких кусочка ветчины, омлет, браво! Мы угадали, и два йогурта, — перечислила Яна.

— Сойдет, — откликнулся Рустем.

Друзья присели за деревянный столик и стали поглощать завтрак. Яна, не отрывалась от картины, роняла еду на колени, но ее это не волновало нисколько.

— Ты с ума сойдешь, прекрати смотреть, ничего там нет, — жуя, сказал он.

— И все-таки… надежда умирает последней.

— Не может быть в такой картине глубинного ребуса, все должно лежать на поверхности, чтобы мы догадались, — возразил Рустем.

— Если Шимякин проверял, а он не дурак, значит, она должна была как-то завуалировать… Знаешь, о чем я подумала? — внезапно спросила Яна.

— О чем?

— Текст не зашифрован, — начала перечислять она.

— Нет.

— В картине никаких словесных зашифровок нет, как ни смотри.

— Нет, — согласился Рустем.

— Значит, надо искать в чем-то другом.

— Какая же ты упрямая! В чем?

— В красках, — сказала Яна, хрустя бутербродом. — Она могла сказать что-то красками.

— С этого момента поподробнее.

— Вот дом наверху, который выделен…

— Ну?

— Почему у него желтая крыша? — спросила Яна.

— Почему?

— А это намек. Желтая крыша, желтый дом, что?

— Сумасшедший дом?

— Точно! А вот посмотри на речку, видишь?

— Что? — не понял Рустем.

— Четыре рыбки, просвечивающие сквозь воду! — пояснила Яна.

— Теперь вижу, — проглотил еду он.

— Четыре? Тебе ничего не говорит это число?

— Четыре жены.

— Точно! А видишь, что с одной рыбкой?

— Она красная.

— Точно! Красная! Символ крови! Она страдает, она мучается! И она — рыба! Она не может сказать! Она надеется на нас!

Яна закончила свое импульсивное выступление и ждала критики. Но ее не последовало.

— Ты — гений! — сказал Рустем.

— Серьезно? — осторожно поинтересовалась она.

— Как никогда!

— Так ты веришь мне?

— Ты так четко подметила все это по цветам. Эта кровавая рыба, желтый дом… Теперь и я все это вижу. Заканчиваем завтрак, я заедаю все таблетками, и мы едем…

Яна кинулась к нему на шею и поцеловала.

— Пока не скажем Владимиру? — поинтересовался он.

— У него сейчас серьезное расследование двойного убийства, не будем отвлекать его красными рыбками, пока не все проверили, — ответила Яна.

Рустем поднял местный телефон и попросил вызвать такси.

— Извините, но следователь пока запретил уезжать, — промямлил женский голос на том конце трубки.

— А мы не уезжаем, мы совершаем прогулку, — успокоил ее Рустем, доставая флакон с таблетками и, не считая их, проглотил горсть.

— В принципе я готов, — обернулся он к Яне.