Единожды солгав - Харлан Кобен

Дэниел быстро чмокнул тетку в щеку и тоже подскочил к Лили. Он перехватил ее у сестры и подкинул высоко в воздух. Лили рассмеялась, и от ее смеха, полного чистой, беспримесной невинности, у Майи защемило сердце. Когда же она в последний раз слышала, чтобы ее дочь так смеялась?

– Можно, мы отведем ее на карусели, тетя Майя? – спросила Алекса.

– Мы будем хорошо за ней смотреть, – пообещал Дэниел.

Эдди подошел к Майе.

– Конечно, – сказала Майя. – Вам дать денег?

– У нас есть, – бросил Дэниел, и они поспешили прочь.

Майя улыбнулась Эдди. Ее бывший зять сегодня выглядел намного лучше. Он был чисто выбрит, и глаза у него больше не были мутные.

Он поцеловал ее в щеку. Перегаром от него не пахло. Майя вновь перевела взгляд на троих ребятишек, удалявшихся прочь. Лили семенила между Дэниелом и Алексой, держа обоих за руки.

– Прекрасный сегодня день, – заметил Эдди.

Майя кивнула. День действительно выдался замечательный. Как по заказу на небе сияло солнце. Это была американская мечта, раскинувшаяся перед Майей, точно теплое одеяло, и она вдруг с беспощадной отчетливостью ощутила, что лишняя здесь, на этой безмятежной картинке, что само ее присутствие – точно черная туча, заслоняющая лучистый свет.

– Эдди?

Он приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы солнце не било в глаза, и повернулся к ней.

– Клер тебе не изменяла.

На глазах у него выступили слезы, и он отвернулся. Его плечи обмякли, и на миг Майе даже показалось, что он плачет. Она хотела коснуться его плеча, но передумала и опустила руку.

– Ты это точно знаешь? – спросил он.

– Да.

– А телефон?

– Ты помнишь тот… э-э… скандал с записью боя с моим участием, которая попала в Интернет?

– Да, конечно.

– Это была не вся запись.

– В смысле?

– Тот, кто ее слил…

– Кори Компроматчик, – сказал Эдди.

– Он самый. Так вот. Он не выложил звуковую дорожку.

Эдди, похоже, ничего не понимал.

– Я думаю, что это Клер отговорила его.

– Эта дорожка, – спросил Эдди, – она бы усугубила твое положение?

– Да.

Эдди кивнул, но спрашивать, что на ней было, не стал.

– Клер страшно расстроилась, когда разразился скандал. Мы все расстроились. Мы беспокоились за тебя.

– Клер пошла дальше.

– Каким образом?

– Она вышла на Кори. И стала работать на его организацию.

Сейчас не было смысла вдаваться в причины, побудившие Клер сотрудничать с Кори. Возможно, сестра пошла на это исключительно ради того, чтобы он оставил Майю в покое. А возможно, Кори, умевший быть убедительным и обаятельным, подвел ее к мысли, что помочь разоблачить семейство Беркетт будет справедливо и правильно. В итоге это не так уж и важно.

– Клер начала собирать компромат на Беркеттов, – продолжала Майя, – чтобы помочь организации Кори вывести их на чистую воду.

– Ты считаешь, из-за этого ее и убили?

Майя устремила взгляд на дочку. Вся команда Алексы собралась вокруг нее и наперебой ахала и охала. Они выстроились в очередь, чтобы раскрасить личико малышки в бело-зеленые цвета, и Майя даже на расстоянии чувствовала, как радуется дочка.

– Да.

– Я не понимаю, – сказал Эдди. – Почему Клер ничего мне не сказала?

Майя все так же не сводила глаз с ребятишек, наблюдая за ними, точно молчаливый часовой. Она чувствовала на себе взгляд Эдди, но не отвечала. Клер ничего не рассказывала мужу, потому что не хотела подвергать его опасности. И по всей видимости, его неведение в конечном счете спасло ему жизнь. Клер любила Эдди. Очень любила. Жан-Пьер был глупой фантазией, которая в свете реальности свернулась бы, как скисшее молоко. Клер, прагматичная даже в любви, понимала это, а Майя, со своей всегдашней скоропалительностью, – нет. Клер любила Эдди. И Дэниела с Алексой тоже любила. И эту жизнь с Днями футбола и разрисовыванием лиц под ярким солнцем.

– Ты не припоминаешь ничего необычного, Эдди? Ничего такого, что могло вписаться в эту картину?

– Ну, как я говорил, Клер начала допоздна задерживаться на работе. Стала рассеянной. Я спрашивал ее, в чем дело, но она не хотела мне говорить. – Его голос был еле слышен. – Все твердила, чтобы я не волновался.

Дети закончили разрисовывать мордашку Лили и побежали на карусель.

– Она никогда не упоминала некоего Тома Дугласса?

Эдди задумался.

– Нет. А кто он такой?

– Частный детектив.

– Зачем он мог ей понадобиться?

– Потому что Беркетты платили ему деньги. Ты когда-нибудь слышал от нее про Эндрю Беркетта?

– Это брат Джо, который утонул? – нахмурился Эдди.

– Он самый.

– Нет. А он-то тут при чем?

– Пока не знаю. Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Только скажи.

– Посмотри еще раз на все свежим взглядом. Поездки Клер, ее личные документы, все места, где она могла что-то прятать. Все в таком духе. Она пыталась изобличить Беркеттов. Она обнаружила, что они платят этому Тому Дуглассу, и я считаю, что это послужило толчком к чему-то более серьезному.

– Обязательно, – кивнул Эдди.

Они молча стояли и смотрели, как Дэниел усаживает Лили на карусельную лошадку. Он встал с одной стороны от нее, Алекса – с другой. Лили сияла.

– Только посмотри на них, – произнес Эдди. – Прямо…

Майя кивнула, страшась нарушить молчание. Эдди тогда сказал, что смерть ходит за ней по пятам, но, пожалуй, на самом деле все было совсем не так просто. Повсюду вокруг нее семьи с детьми играли, смеялись и наслаждались этим совершенно обыкновенным днем. Они не испытывали ни страха, ни тревоги, потому что ничего не понимали. Они играли, смеялись и чувствовали себя в полной безопасности. Они не понимали, как хрупко все это. Война – это где-то далеко, считали они. Даже не на другом континенте – в другом мире. Их самих она никогда не затронет.

Вот только они ошибались.

Война уже затронула одну из них, а именно Клер, и виновата в этом была Майя. То, что она сделала тогда в вертолете в бою над Аль-Каимом, как те звуки, которые неотступно преследовали ее, породили эхо, оно росло и ширилось и в итоге ударило по ее сестре.

Правда была так очевидна и так мучительно болезненна. Если бы Майя не допустила ошибку тогда в вертолете, Клер была бы жива. Она стояла бы рядом, любуясь своими детьми и радуясь их смеху. Это из-за нее, Майи, Клер сейчас здесь нет. И за веселыми улыбками Дэниела с Алексой Майя видела затаенную печаль, которая останется с ними навсегда.