Александра: единожды солгав - Алла Демченко

На этот раз, ассистентка Степанкова, как только Саша зашла в приемную, добродушно улыбнулась.

— Юрий Николаевич свободный. Вам чай или кофе? — прощебетало юное создание.

Ничего Саша не хотела, но отказаться, заметив готовность девушки к действию, было не удобно. Пришлось остановиться на чае.

— …У Луниной дела плохи, — начал с порога Степанков, — если не сказать — очень плохи. Ничего у нас не получилось и боюсь не получиться, — Степанков сложил руки на стол. — На сегодняшний день ни психология, ни психиатрия до конца не знают, что такое память. Что ты помнишь с института?

— Не много. Классификацию, если она до сих пор не изменилась. Виды памяти.

— Вот. Виды памяти. Скажи, ты помнишь первый поцелуй, скажем, Стрельникова?

— Помню.

— А второй, десятый? Не помнишь. И правильно. Первый, ведь чем сопровождался? Эмоцией. Сердце билось, дыхание перехватывало от его рук. Так было? Вот! То, что мы эмоционально пережили, помнится дольше. На всю жизнь, — Степанков начал читать ей лекцию.

— Знаешь, мы на первом курсе пришли первый раз в анатомку. Я на первую стипендию купила дорогущие французские духи, так представь, стоит мне теперь услышать запах духов — в памяти всплывает анатомка. Запах формалина не помню, а духи помню.

— И труп перед глазами, — засмеялся Степанков.

— А как же без него. Юра, но у Луниной травма не такая уж серьезная была. Я видела ее историю болезни. Соматических нарушений не было. С таким диагнозом даже инвалидность не оформляют. Почему память — то не восстанавливается?

— Ну, знаешь… Почему? Потому, что она сама этого не хочет. Дело не в травме. Что — то предшествовало травме такое, чего она, напрочь не хочет вспоминать. Это, знаешь ли, такая форма защиты организма. Что бы выжить. И чем больше ее погружать в гипноз, тем больше она сопротивляется. Такое редко, но бывает.

— Но ты же говорил о совершенно новой методике.

— Трансперсональная психотерапия, если ты ее имеешь ввиду, метод хорош. Но не панацея. Не всем подходит. Есть пациенты, которым этот метод даже противопоказан, как — Степанков замялся, как правильно по имени назвать свалившуюся ему на голову пациентку — как Луниной.

— И что теперь делать?

— Ничего. Ждать. Но, ты можешь с ней поговорить сама. О чем угодно. Прогуляйся, сходите в магазин. Все женщины это любят.

На счет того, что все женщины одинаково относятся к покупкам одежды, знаток человеческих душ, Степанков на этот раз ошибался. Саша могла на этот счет поспорить, приводя в пример некоторых знакомых, для которых поход в магазин сущее наказание. Но спорить не стала.

— И еще. Не знаю, как тебе сказать, чтобы ты меня правильно поняла. Саша, Кристина симулирует свое беспамятство…

Догадка Степанкова догнала Сашу у двери. Она с недоумением посмотрела на своего начальника, работодателя и друга в одном лице.

— Да — да! Чего ты смотришь так на меня?

— Такого быть не может. Ты бы видел, как она переживает, что не сможет узнать своих близких. — Саша вернулась к столу. — Хотя, если разобраться, я ее понимаю. Все, что рассказал Лунин — пережить — не для слабонервных. А если он еще и не все рассказал? Я думаю, надо сюда пригласить Лунина и Галину Адамовну. У нас нет другого выхода.

— Соседей, садовника, домработницу — продолжил список Степанков. — Что бы пригласить Игоря, надо его тоже подготовить. Кого похоронили Лунины? Знаешь, — Степанков понизил голос, — ты меня втянула в такие дела. Так, что давай пока без Лунина. А может лучше, если б она уехала обратно. Ведь не смогли ж ей помочь в институте, а мы ведь с тобой тоже не боги. И потом, то, что в Кристины была сестра — это, знаешь только ты.

— Почему только я? Знает Лунин. Ты знаешь, хотя бы потому, что у тебя нет оснований мне не доверять.

По тону и выражению лица Степанкова, Саша сама понимала всю щекотливость ситуации.