Боги Гринвича - Норб Воннегут

– Мой бургер, – заметил Даркин в перерыве между глотками, – мог бы заставить парня вроде вас навсегда позабыть про суши.

– Вы еще скажите, что я фанат «Янкиз», – запротестовал Кьюсак.

За обедом оба оставили в стороне «ЛиУэлл Кэпитал». В основном они обсуждали ProShares Short Dow30. Дурацкое и мутное название для публичного фонда, зато величайший биржевой код всех времен.

Акции с биржевым кодом DOG падали, когда индекс Доу-Джонса шел вверх. Поднимались, когда Доу падал. А последнее время DOG вообще был вне конкуренции, их акции росли день ото дня.

На обсуждение ушло минуть тридцать. Потом Даркин вернулся в свой офис, а Кьюсак направился к железнодорожному вокзалу. С гавани дул влажный бриз, застилая дымкой серое летнее небо над центром Провиденса. Прочные кирпичные здания, в основном начала XVIII века, бросали вызов разрушительному действию времени. Эти дома восхваляли мастерство давно ушедших дней. Но Кьюсаку было не до обзорных экскурсий. Он анализировал обеденный разговор и думал, что скажет его босс.

Долго ждать не пришлось. Зазвонил телефон. На линии был Сай.

– Джимми, как дела?

– Хотите хорошие новости или плохие?

– Начни с плохих.

– Грэм не станет инвестировать, – отчитался Кьюсак, – пока не узнает побольше о нашем хеджировании. Он употребил слово «прозрачность».

– Скажи ему, пусть купит рулон гребаной пленки для бутербродов. А хорошие?

– Сай, он хочет приехать в Гринвич.

– И что?

– Он клюет, – пояснил Кьюсак.

– Он обязан клюнуть. Ты показал ему нашу прибыльность?

– Дело вот в чем, – продолжил Кьюсак. – У него в офисе не закрывается дверь. В нее ломятся все. «Морган», «Голдман», кто угодно. Мужику нужна здоровая бита, чтобы отмахаться от них. Но он все же хочет приехать к нам. Это ведь неплохо, верно?

– Ладно, – смягчился Лизер. – А почему ты не пригласил его на мою вечеринку в МСИ?

– Не обижайтесь, Сай, но я бы предпочел, чтобы он приехал к нам в офис и сосредоточился на бизнесе.

– Оба пойдут. Попроси его остаться в городе в четверг, и тогда мы встретимся на следующий день.

– Хорошая мысль.

– Твой тесть будет в МСИ?

– Сай, я работаю над этим.

– Ты начинаешь меня злить. Ты сказал…

– Я сказал, – оборвал его Кьюсак, – что доставлю вам Калеба в течение сентября. Все идет по плану.

– Надеюсь, – отрезал Лизер и отключился.

Что-то здесь не так. Последние четыре часа Кьюсак старался сохранить спокойствие и не совершить смертного греха продаж – показать клиенту, как он тебе нужен. И вот его босс демонстрирует свою одержимость Калебом Фелпсом. Кьюсак задумался было, но его телефон снова зазвонил.

«Ну, кто на этот раз?»

– Сегодня твой счастливый день.

Обычно бостонский акцент возвращал Кьюсака в те дни, когда трое братьев обжирались «Гудсиз», маленькими стаканчиками ванильного и шоколадного мороженого, к которому прилагались плоские деревянные ложечки. Но теперь этот акцент заставлял вспомнить о Шэнноне и досадной стычке в кабинете Лизера. А еще – о предостережении Дэрила Ламоники. «Остерегайся Грека».

– Что случилось, Гик?

– Ты в Провиденсе?

– Откуда ты знаешь?

– Позвонил тебе в офис. У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– «Ред cокс» на выезде до следующих выходных.

– Мое предложение лучше «Сокс» против «Янкиз».

– Очень высокая планка, – ответил Джимми. – Ты можешь потерять доверие, если предложение не пройдет.

– Мы вечером отправляемся в казино.

Кьюсак почувствовал себя так, словно невинное слово «казино» было грязным ругательством.

– Я не могу, – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Джимми едва не сказал: «Я не могу позволить себе такое дерьмо».

– Отказ не принимается, – ответил Гик. – Ты, я и пара трейдеров из «Ю-би-эс». «Фоксвудс» оплачивает номера.

– Я думал, ты играешь только в Монте-Карло. С каких это пор тебя интересуют трущобы Коннектикута?

– Мне нравятся их столы для блек-джека, – объяснил Гик.

– Я должен вернуться в Нью-Йорк.

Но предложение становилось заметно интереснее. Гик наверняка устроит шоу. А его мастерство за игорными столами было одной из легенд Хеджистана. Увлекательное зрелище. Однако сам Кьюсак не может играть. Все равно что прийти в школу танцев на костылях. И он однозначно не хочет объяснять, в чем дело.

– Казино тебе по пути домой, – упорствовал Гик.

– На выходных я собирался раскрашивать квартиру.

– Тяжелый случай крипторхизма.

– Что это значит?

– На обычном языке это означает, – пояснил Гик, – что у тебя нет яиц.

– Отвянь, – рассмеялся Кьюсак. – Я обещал Эми.

– Скажи, это вроде мальчишника. Пара стейков, немного развлечемся блек-джеком. Ты будешь дома завтра к полудню.

– Но…

– Поверь, Эми понимает тягу мужчин к бродяжничеству. Она у нас в крови.

– Ты не въезжаешь.

– Это точно, – отрезал Гик. – Завтра днем ты будешь дома.

– Я перезвоню тебе в пять. У меня входящий от Эми.

– Джимми, в моем словаре отсутствует слово «нет».

– Ладно, пока.

– Джеймс, догадайся, что мы делаем, – раздался возбужденный голос Эми.

– Леди, вы ошиблись номером. Это Борис.

– Прекращай валять дурака, – шепнула Эми и сменила тему. – Как дела с Даркином?

– Не супер. Технически это можно назвать «процесс идет», – ответил Кьюсак. – Так что же мы делаем?

– Летим на Бермуды.

«Мы не можем себе такого позволить».

– Три дня, Джеймс, все расходы оплачены. Ты прыгаешь в самолет и вечером встречаешься со мной в Гамильтоне.

– Жить с твоими родителями?

– Они сняли виллу, – подтвердила Эми. – Там полно места.

Кьюсак боролся с идеей. Тикали секунды. Оба молчали, будто пытаясь вспомнить, кто произнес последнее предложение и использовал последний оборот.

«Я бы предпочел Абу-Грейб Бермудам с Калебом».

– Ты здесь? – спросила Эми, решив, что связь оборвалась.

– Я думаю.

– Джеймс, – ответила жена, подчеркивая весомость слов, – тебе нужно помириться с моим отцом.

– Я знаю. Знаю. Но я не вынесу три дня с Норманом Бейтсом.