Темные кадры - Пьер Леметр

– А вот ты… ты горишь желанием защитить ее, твою компанию! С риском для жизни, если потребуется. Это твой клан, твоя семья! Она месяцами выжимает из тебя последние соки, она собирается выкинуть тебя на свалку не моргнув глазом, не имеет значения: ты готов умереть за нее! Подобная покорность граничит со святостью.

Сохраняя полное самообладание, мсье Кузен посмотрел ему прямо в глаза.

– Повторяю, – сказал он, – кто вы и чего хотите?

Казалось, на него не производят никакого впечатления ни скетч мсье Деламбра, ни направленное на него оружие.

Мсье Деламбр с сокрушенным видом позволил своей руке упасть вдоль тела:

– Но… того же, чего и ты, старина. Все, чего я хочу, – это работу.

Мсье Деламбр приблизился к мсье Лакосту, который встревоженно нахмурил брови. Но вместо того чтобы приставить пистолет ему ко лбу, он направил его в область сердца:

– Я сделал все, что требовалось, чтобы получить ее, эту работу.

– Послушайте… – начал мсье Лакост неуверенным тоном. – Мне кажется, у вас…

Но мсье Деламбр заставил его замолчать простым движением рукояти оружия. Голос его оставался спокойным, но сосредоточенный тон внушал страх:

– Я трудился больше, чем все остальные, чтобы ее получить, эту работу. Вы заставили меня поверить, что у меня есть все шансы. Вы мне лгали, потому что для вас я даже не человек.

Он начал тыкать пистолетом в грудь мсье Лакоста.

– Ведь на самом деле я лучше ее! Намного лучше!

Движением головы он небрежно указал туда, где располагалась мадемуазель Риве, но ее присутствие, казалось, разбудило его гнев, потому что он внезапно начал кричать:

– Я ее заслужил, эту работу! А вы у меня ее украли! Слышите: вы у меня ее украли, а это ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛО!

Он замолчал. Потом наклонился к уху мсье Лакоста и произнес достаточно громко, чтобы все ясно расслышали:

– А раз уж я не получил того, что мне причиталось… я пришел вздуть должника.

Внезапно послышался шум торопливых шагов.

Как только мсье Деламбр понял, что мсье Кузен только что сбежал по коридору, он развернулся и выстрелил во входную дверь, но целился он слишком высоко и только проделал большую дыру в переборке. Он кинулся вон, споткнулся о стул, который мсье Кузен перевернул на ходу, и едва не шлепнулся вместе со своим пистолетом. И все же умудрился добраться до коридора. Мы видели, как он двумя руками поднял оружие, заколебался, потом руки его упали. Слишком поздно.

Теперь ему предстояло выбрать из двух зол: бежать за мсье Кузеном, оставив нам на откуп помещение и телефоны, или остаться с нами, предоставив мсье Кузену возможность вызвать помощь.

Он оказался в ловушке.

Еще могли произойти самые разные события с самыми разными последствиями, но независимо от того, пройдет все хорошо или плохо, выйдут ли из этой переделки одни живыми, а другие мертвыми, ничто не меняло глубокой уверенности: в некотором смысле это был конец.

Опыт научил меня, что человеку нужно всего несколько секунд, чтобы превратиться в буйнопомешанного. Все основные ингредиенты (чувство унижения или несправедливости, крайнее одиночество, оружие и мысль, что «терять нечего») сошлись воедино, чтобы мсье Деламбр забаррикадировался вместе с нами против полиции.

Когда он вернулся в комнату, опустив голову, как проигравший, с пистолетом, болтающимся в опущенной руке, я действительно подумал, что настала очередь мсье Деламбра плакать.