Алмазы французского графа - Татьяна Иванова

— От чего это вы такие игривые? — спросил Камушев, прикрывая за собой дверь кабинета.

— Игривые? — Рокотов покачал головой. — Да, смеялись только что, Андрей Константинович. Хором.

— Я тоже хочу. Просветите.

— Да, тут наш горе — любовник позвонил.

— Это кто ж такой?

— Полищук Валентин Романович, собственной персоной. И сообщил, кто его любовница, у которой он, якобы, находился в момент убийства Ларионова.

— Ну?

— Ну, мы и послали туда Игорька Забелина. Он поехал, взял у его дамы сердца свидетельские показания, а вернувшись, так прямо сходу и спросил.

И ребята снова зашлись смехом.

Камушев, улыбаясь, вопросительно переводил взгляд с одного на другого.

— Мне, что тоже ржать вместе с Вами за компанию, или как?

— Он, Андрей Константинович, поинтересовался, сколько раз Полищук у нее зубы считал, чтобы приступить к тому, зачем пришел. Ну, как в том анекдоте про бабку и солдата.

— Выходит, она старше его?

— Угу! Лет на пятнадцать! — сообщили хором оперативники, сквозь смех.

— Поди и согласилась-то на подлог за одну лишь интимную плату с его стороны!

— Да, ладно вам, кончайте смеяться. Может, у него болезнь такая, как же ее? Ну, когда мужики увлекаются дамами гораздо старше себя. Муж — то ревнивец у нее хотя бы есть?

— Есть. На стройке прорабом работает. — Сказал Рокотов.

— Ну, что ж! Тянет она по нашему мнению на его любовницу или нет, свидетельские показания принимать придется.

— Не придется, Андрей Константинович. — И ребята, которых уже было не остановить, снова дружно засмеялись.

— Это было вчера! — сказал Рокотов. — А сегодня все изменилось. Полищук позвонил с утра и сообщил имя своей истиной любовницы. Это бывшая его однокурсница Елена Станиславовна Кононенко, а ныне Забродская, — жена декана факультета МГУ.

— Ну надо же! — присвистнул Камушев. — И как Полищук решился это обнародовать, если у нас его версия со свидетельницей в общем-то прокатила? Его старушка что ли отказалась подтвердить показания?

— Нет! Все гораздо смешней!

— Да, куда уж смешней, у вас и так рты не закрываются.

— Сегодня ночью муженек, уехавший вроде бы на дачу, внезапно вернулся и застал голубков аккурат в своей профессорской пастели.

— Выходит горе — преподаватель больше преподавателем не будет? — покачал головой Камушев.

— Похоже на то! — сказал Забелин. — По крайней мере, на кафедре философии МГУ его точно теперь никто не увидит, чего и желал покойный профессор Ларионов.

— Так, так! Значит, Полищука из круга подозреваемых выводим! — подытожил Камушев. — А ну — ка, братцы, давайте успокоимся уже и оставим горе-любовника в покое. Полковник меня теребит, а дела, между тем, почти не продвигаются.

Рассаживайтесь-ка и будем думать.

Оперативники загремели стульями, и вскоре в кабинете установилась обычная рабочая обстановка.

— Итак! — начал Камушев. — Что мы имеем на сегодняшний день?

— Не густо, как и раньше. — Констатировал капитан Забелин.

Камушев бросил на него строгий взгляд, дабы не перебивал.

— Круг подозреваемых в лице Белова Леонида Викторовича и Полищука Валентина Романовича, сузился. Значит, по убийству Беловой и Ларионова у нас, практически, ничего нет! Конечно, мы еще подождем соседей, криминалистов, может кто-то и раскачается, но увы, это, как вы сами понимаете, все равно, что ничего! И теперь, в цепи убийств, Ларионов, Белова, Самохин, якобы связанных между собой, хотя, может и не связанных, нам придется идти с обратной стороны. Одним словом, начать с Самохина. Там, похоже, есть, что нарыть. У нас на крючке, по крайней мере, его основной компаньон Бережной, который напрямую связан с бандитами. Вот и возьмемся за эту версию в полную силу, а там, как знать, Софья Максимовна родственница Самохина, может и до нее каким-то образом волна докатится с этой стороны, а потом, может, и до Ларионова, раз он ее ближайший друг, да такой, что почти, как родственник.

Что там у нас с фотографиями, Игорек? — обратился он к капитану Забелину.

— Готовы, товарищ майор.

— Вот и начнем атаку на Бережного. Прямо сегодня.

….Звонок застал Бережного как раз перед выходом из офиса. Он собирался съездить на пару часов в рекламное агентство.

Секретарша окликнула его, уже спускающегося вниз по лестнице.

— Анатолий Петрович, Вас срочно из милиции спрашивают.

Анатолий с раздражением покрутил пальцем у виска, укоряя девушку, и злобно прошептал.

— Ты, что, не могла сказать, что я уехал? Застрянешь тут сейчас с их разговорами, а у меня, между прочим, в агентстве время назначено.