В плену Левиафана - Виктория Платова

— сумка Кьяры — вопреки ожиданиям, самая обычная, кожаная;

— ботинки Кьяры, очень похожие на альпинистские ботинки брата, фирмы «Scarpa». Разница заключается лишь в размере, насколько помнит Алекс — у Кьяры тридцать седьмой.

Куртка висит на стуле, кожаная сумка — на спинке кровати. Sailor bag оккупировал тот же стул, что и куртка, а ботинки и вовсе валяются посреди комнаты. Алекс несказанно рад вещам сестры, но еще больше он обрадовался бы самой Кьяре. Но Кьяры в комнате нет и спрятаться здесь негде — площадь помещения не слишком велика, что-то около пятнадцати метров. На ней расположились двуспальная кровать, узкий шкаф, кресло и комод. В отличие от немного пафосной и вычурной мебели мансарды эта — всего лишь функциональна, не более. Возможно даже, что Лео закупил ее в «Икее»; что он не особенно старался облагородить комнату и придать ей нарядный вид. Безликий постер с морским пейзажем, висящий над изголовьем, лишь подтверждает догадки Алекса. Но лучше уж такой пейзаж, чем кровожадная акулья русалка!..

— Кьяра! — тихонько позвал Алекс. — Кьяра, где ты?

Раздавшийся за спиной шорох заставил молодого человека вздрогнуть. Он едва не выронил из рук фонарик, но обернуться получилось не сразу — из-за сковавшего все члены страха. Потеряв несколько секунд драгоценного времени на то, чтобы справиться с собой, Алекс снова уткнулся в темноту коридора, проглядывающую из-за полуоткрытой двери. Полуоткрытой, а ведь Алекс точно помнит, что, прежде чем войти, распахнул ее настежь.

— Кто здесь?! — заорал он что есть силы. — Кьяра, черт!.. Опять твои шуточки?!

Они никогда не играли в прятки в кромешной тьме. И… Кьяра умеет двигаться бесшумно! Умела — в далеком детстве Алекса. Теперь же бесшумный опыт Кьяры помножен на медитативные Непал и Тибет; на бассейн реки Амазонки, где осторожность — единственный путь к выживанию. Или она нарочно инициирует смутные шорохи, чтобы напугать брата, выставить его трусишкой? Алекс с маниакальным упорством апеллирует к Кьяре просто потому, что апеллировать больше не к кому. Присутствие Лео — иллюзорно, мумию в кресле и вовсе можно сбросить со счетов. А Кьяра — вот она: ботинки, куртка, сумка, sailor bag, ваниль, сандал и подкопченные на открытом огне ложные нарциссы.

Алекс выскакивает в коридор, пытаясь уловить шлейф от духов, но шлейф ускользает. В коридоре нет никакого намека на присутствие Кьяры, ее концентрированный запах остался в комнате с табличкой «31». Что готовит ему дверь напротив?..

На ней тоже имеется табличка, но не с номером — с рисунком. Рисунок забран в плексигласовую оболочку и заботливо прикручен к дверной панели четырьмя саморезами. Все выглядит слишком основательно для пустяковой, почти мультяшной мазни: три тонкие горизонтальные линии символизируют морскую гладь, а над ними (над ней) возвышается часть мачты с двумя флажками. Один — в белую и красную клетку, другой — с голубым прямоугольником на белом фоне. Как предполагает Алекс, оба флага относятся к флагам международного свода сигналов, что, учитывая нежную любовь Лео к морской стихии, совсем неудивительно.

Удивительна надпись:

«NOTHING CAN BE DONE».

Хромающий на обе ноги английский Алекса тотчас выдает приблизительный перевод: «Ничего сделать нельзя». Еще один, чуть более облагороженный и литературный — «Ничего нельзя изменить», но даже от такого перевода веет унынием и обреченностью. Что странно, ведь Лео всегда казался Алексу оптимистом. Но в случае с мачтой и флажками на ней фраза звучит как констатация: аварийное судно скрылось под толщей вод, и вскорости исчезнут и флажки.

Что может ждать человека за дверью со столь духоподъемным слоганом?

Алекс так и не узнал, что именно: дверь оказалась запертой на ключ. Подергав за ручку и не добившись никакого результата, он осторожно постучал. Результат оказался ровно таким же: никто не отреагировал на стук.

И слава богу, неизвестно, как бы повел себя Алекс, если бы дверь вдруг распахнулась.

На ванную комнату у него не было никаких надежд, но именно там его поджидал кошмар, по сравнению с которым тотчас же поблекли все другие кошмары — подлинные и мнимые. Если бы он только знал, что последует после того, как он переступит порог злосчастной комнаты, то бежал бы прочь, не оглядываясь. Наплевав на ботинки Кьяры и на живущего в доме с третьего этажа. Но Алекс не знал, а от знания его отделяло меньше минуты; намного, намного меньше — всего-то секунд десять — пятнадцать. Их хватило на то, чтобы осветить прикрытый крышкой унитаз, плитку на полу и одежду на плитке. Она была сброшена кое-как, в ее ворохе угадывались контуры джинсов, рубашки и свитера. Кто-то — очень беспечный — решил принять душ. И возможно, принял, но не потрудился прибрать за собой вещи. Луч фонарика топтался и выплясывал на тряпичном гнезде, точнее, на одной из деталей, составляющих тряпичное гнездо.

Рубашка.

Черная рубашка с белыми вертикальными полосками. То есть это поначалу она показалась Алексу черной, и лишь затем — знакомой. Знакомой ее делал маленький якорь на нагрудном кармане. Точно такой якорь украшал карман рубахи, подаренной Джан-Франко. Только цвет подкачал — черный, а цвет рубахи будущего родственника был синим.

Или все дело в фонарике? В концентрированности яркого луча, убивающего нюансы?

Не успев додумать эту мысль, Алекс сместил пучок света к душевой кабинке, и то, что открылось ему…

Он не был готов к тому, что ему открылось. И кажется, на секунду потерял сознание, хотя удержался на ногах. О, боги, лучше бы он не возвращался в эту ужасающую реальность вовсе! Ведь в ней его ждал Джан-Франко.

И Джан-Франко был мертв.

Не просто мертв — это Алекс еще смог бы пережить, как он пережил в свое время смерть синьора Тавиани. Как пережил полчаса назад смерть мумии, оказавшуюся не слишком хорошо продуманным фейком.

С Джан-Франко дела обстояли намного, намного печальнее. Безнадежнее. Трагичнее. Он был не просто мертв — убит. Об этом свидетельствовала разлившаяся вокруг головы бармена липкая чернота. И снова яркий свет «Mag-Lite» донес до мозга Алекса искаженную информацию: будь свет другим — сразу бы стало понятно, что чернота вокруг головы не что иное, как кровь.

Джан-Франко был абсолютно голым и абсолютно беззащитным: смерть настигла его в душевой кабинке. Но и сам факт смерти, казалось, не до конца удовлетворил таинственного убийцу. По невероятному стечению обстоятельств мизансцена с мертвым барменом почти полностью воссоздавала мизансцену со страшной русалкой. За вычетом трех бородатых моряков, протонеба, протоморя, молний, судна и птиц над ним, — они бы просто не поместились в тесной кабинке.

Голова и плечи Джан-Франко покоились на полу, рядом со сливным отверстием, а ноги, обмотанные тонким крепким канатом, вздернуты к стояку со шлангом. Потребовались бы невероятные усилия, чтобы закрепить канат на стояке и подтянуть тело вверх, но убийца справился с этим. Что характеризует его как человека недюжинной силы.