Агент в кринолине - Елена Хорватова

М-да, ситуация была не из приятных — как бы не обижена она была на маркиза Транкомба за все, что ей пришлось перенести (порой казалось, что она ненавидит милорда лютой ненавистью), но в том, что именно ее муж вынужден будет преследовать маркиза, была какая-то злая насмешка судьбы.

Ведь она еще совсем недавно служила у маркиза и невольно оказалась причастна к некоторым тайнам, а теперь она должна составить мужу компанию в слежке за своим бывшим господином и хозяином…

В этом обнаруживалось нарушение тех жизненных принципов, на которых Мэри воспитывали, и она понимала, что придется делать нелегкий выбор между любовью, так ярко вспыхнувшей в ее сердце, и собственными убеждениями.

Алексей заметил, что Мэри погрустнела, и постарался отвлечь ее от тяжелых мыслей:

— Все не так страшно, дорогая моя! Я не всегда занимаюсь слежкой за английскими агентами, это рано или поздно закончится. И до сих пор, надо признать, это задание не было для меня ни особо опасным, ни особо неприятным. Маркиз старательно вынюхивает российские тайны, а я старательно вынюхиваю то, что ему удалось узнать. Надеюсь, из Болгарии он вернется в Салоники, а значит, и мы с тобой тоже. Мне очень хотелось бы, чтобы мы как следует осмотрели этот город. Так что маркиз может помочь нам совместить приятное с полезным. А если он направится на турецкие земли, я вообще вынужден буду прекратить слежку — в Турцию русским хода нет, пока война по-настоящему не завершилась. Честно говоря, я просто мечтаю, чтобы Транкомб поскорее уплыл в Константинополь. Тогда можно будет считать мою миссию завершенной…

Мэри решила, что для первого совместного утра новобрачных разговоров о политике уже слишком много (не хватало еще, чтобы имя маркиза, и без того Отравившего ей жизнь, подпортило еще и медовый месяц!), и постаралась перевести разговор на другие темы:

— Скажи, а почему ты так мечтаешь вернуться в Салоники? Городок милый, но мало ли красивых мест в Греции?

Алексей улыбнулся:

— Дорогая моя, Салоники — особое место для православного человека. В этом городе родились два брата — святые Кирилл, в миру Константин, и Мефодий, славянские апостолы, создатели нашего алфавита и переводчики Священного Писания на церковнославянский язык. В восьмом веке — ты представляешь, как это было давно? — Салоники назывались Солунь и были одним из крупнейших городов Византийской империи. Как ты заметила, Балканы — место традиционного расселения славян, и население в Солуни всегда было смешанное, поэтому братья с детства свободно владели не только греческим, но и славянским наречием. Они происходили из знатной семьи местного вельможи и могли рассчитывать на блестящую светскую карьеру. Но решили посвятить свою жизнь Богу. Лучшие умы того времени бились над созданием славянской письменности для перевода Священного Писания на язык, понятный славянским народам, и византийский император Михаил III поручил это сложное дело именно им. «Дела этого свершить никто не может, только вы, — напутствовал цесарь братьев. — Вы ведь солуняне, а солуняне все чисто говорят по-славянски».

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Мэри. — Ты не похож на человека, изучавшего церковную историю.

— Почему? У нас в России принято, чтобы дети изучали Закон Божий, курс которого дает самые разнообразные знания. Уж «Житие святого Кирилла Солунского» тайной ни для кого не является.

— Мне всегда казалось, что одни люди служат в гвардии, другие изучают Жития святых, а третьи гоняются за шпионами… А оказывается, все эти таланты можно совместить в одном лице! — Мэри позволила себе слегка поддеть супруга, решившего продемонстрировать собственную образованность.

— О, у меня столько талантов, что ты далеко не обо всех даже и догадываешься! — парировал Алексей.

— Хвастун!

— Ну и что? У нас говорят — сам себя не похвалишь, никто не похвалит. А знаешь, какой из моих талантов самый важный?

— Знаю, — Мэри лукаво улыбнулась, — ты самый лучший в мире любовник!

После такого признания дальнейшие слова стали совершенно излишни — молодые супруги нашли для себя другое дело…