Властелин суда - Роберт Дугони

Чарльзтаун, Западная Виргиния

— Ты уверен? — спросил Молья. — На биопсию можно опираться? Я имею в виду — как на доказательство?

Хо поднял обе руки.

— Не торопись. Никто ни слова не сказал о доказательстве. Не забудь, что парень этот, если по правилам, не должен был покидать холодильника. А кроме того, одной биопсии маловато.

Молья подался вперед.

— А это означает, что ты предпринял еще что-то.

Том Молья знал Питера Хо; он знал, что за внешностью сельского доктора скрывается высокоодаренный коронер, лучший из всего выпуска в «Джоне Гопкинсе», специалист, так же преданный своему делу, как был предан своему Молья.

Хо выдержал паузу.

— Я решил раздобыть побольше образчиков ткани. Я прошелся по ротовой полости, по нижней части нёба — туда уж заглядывают меньше всего... И я собрал то, что мне было надо, чтобы подтвердились результаты исследования с иглой.

Молья обдумывал услышанное, рассуждая вслух сам с собой:

— Так что же в результате, каким образом наступила смерть, Питер? Ты сказал, что следов физической травмы ты не обнаружил, если не считать пореза на руке. Если в организме не нашли отравляющих веществ, то отчего же он умер?

— Если точно? — Хо покачал головой. — Не знаю, но профессионально — случай интереснейший. И знаешь, Том, редкий. Строго говоря, единственный раз, когда я сталкивался с чем-то подобным, был еще в «Гопкинсе». Несчастный случай. Отец утверждал, что они упали за борт, потому что он был пьян и отключился. Родители были в разводе, и районный прокурор заподозрил, что отец, задушив детей, столкнул их за борт, садистски отомстив этим матери.

— Господи!

— Мне предстояло выяснить истину. При удушении кровь в сосудах останавливается, и смерть наступает от нехватки кислорода — сперва отказывает мозг, потом сердце. Такое полное нарушение системы кровообращения весьма сходно с нашим случаем. Кровь не поступает в ткани одинаково — точно так же, как при сильном ранении — пулевом или ножевом.

— То есть ты хочешь сказать, что и наш случай больше похож на асфиксию, чем на смерть от непосредственного ранения?

— Именно.

— Кто-то задушил его.

— Нет, не думаю.

— Но ты же только что...

— Обычно в случаях медленной смерти от удушья, то есть от недостатка кислорода, всегда можно обнаружить многочисленные микрокровоизлияния на внешних тканевых покровах — сердца, легких и в вилочковой железе на шее. Вторым признаком, уже не столь очевидным, является набухание тканей мозга. Учитывая состояние черепа, в данном случае определить последнее было бы затруднительно. Пришлось бы делать трепанацию, то есть вскрытие по всем правилам.

— И тогда...

— Я просто считаю, что умер он куда быстрее.

— Почему?

— Отсутствуют следы борьбы, сопротивления. Логично было бы видеть какие-нибудь отметины на теле — синяки, как у Купермана. Ведь мужчина он рослый. В хорошей физической форме. Мускулистый. Если б его душили, мы бы видели следы этого вокруг носа, рта. Повреждения сосудов. Ссадины, царапины на руках, синяки. Но если не считать дырки в черепе, ничего подобного мы здесь не наблюдаем. Я знаю, что пристрелили его уже мертвого. Но отчего он умер — не знаю.

— Ну а твои предположения?

Хо покачал головой.

— Очень немногие из известных мне химических средств не оставляют на внутренних органах характерных следов, которые выявились бы при лабораторном исследовании.

— Но такие средства все же есть? — спросил Молья.

— Есть. Например, двуокись углерода. Но к чему я веду, Том: убийцы этого парня — как и Купермана, если ты прав, — никакие не любители. Проделано все без сучка без задоринки. Чуть ли не идеально. Они знали, что делали, и выполнили свою работу отлично.

Они посидели, слушая шум вентилятора, похожий на жужжание тучи комаров.

— Прости, что я втянул тебя в эту историю, Питер, — сказал Молья. — Чистый эгоизм с моей стороны.

— Но это и моя работа, Том.