Затерявшийся в кольце бульваров - Михаил Климман

Лена с Дориным ошарашенно смотрели на него.

– Все это… весь этот ужас… – Андреевская даже дар речи почти потеряла, – просто для телевизионной передачи?

Митя кивнул.

– Так тебя не бить, тебя убить надо, – Лена поднялась с кресла, несколько раз, пытаясь прийти в себя, потрясла головой.

– Может, ты все-таки что-то объяснишь? – угрюмо сказал Дорин Мите.

Он протянул руку, взял жену за запястье, усадил ее обратно и начал поглаживать успокаивающе.

– Понимаете, – Вол встал, прошелся по комнате, – на нашем телевидении своя, здесь придуманная передача – большая редкость. Пожалуй, «КВН» да «Жди меня» – вот и все плоды нашего огорода, остальное – купленное или ворованное и модифицированное. Говорить об обратном процессе, то есть чтобы они купили что-нибудь у нас, как вы понимаете, просто не приходится. И каждый человек на ТВ мечтает придумать свою программу.

– И ты придумал? – нехорошо сказала Лена.

Дорин обнял ее, прижал к себе.

– Придумал, – гордо согласился Вол. – И мою программу уже покупают американцы.

– Можно только посочувствовать, – не сдавалась Андреевская, – я всегда считала, что этим крепким ребятам, даже самым взрослым или пожилым, самое время идти в седьмой класс средней школы. Ну да Бог с ними, с несчастными. – Она взяла себя в руки, повернулась к Мите. – Ты, родной, когда-нибудь слышал об Уголовном кодексе? Знаешь что-нибудь о клевете, вторжении в частную жизнь, о защите достоинства, нанесении телесных повреждений?

– К повреждениям отношения не имею, – прервал ее Митя, – я не виноват, что Дорин «коллег» из себя вывел.

– Причем довел их до такого состояния, – усмехнулся Андрей, – что они то ли через подземный ход, то ли на крыльях в пространстве перемещаться начали.

– Не ко мне с этими вопросами, – отмахнулся Вол, – я еще бы принял претензии, что его оставили в беспомощном состоянии, но и тут мимо – бомж тебя так быстро подобрал, что мы и вмешаться не успели. Так что весь этот букет – просто детский лепет – клевета, честь и достоинство, частная жизнь. Тут единственное, что всерьез можно воспринимать, – статья сто двадцать седьмая часть вторая – незаконное лишение свободы, совершенное группой лиц по предварительному сговору. От четырех до восьми лет, и это уже вполне серьезно.

– Спасибо большое, – Лена достала бумажку, записала номер статьи, – вот это нам подходит.

– Но, – Митя опять прошелся по комнате, – но я консультировался с юристом – нигде не сказано, что лишение свободы выбора тождественно лишению свободы вообще. Тем более что и выбор у вас, милые мои, был всегда: вы ведь, Леночка, вполне могли мужа из дома не выгонять. Да и вы, господин Дорин, – он повернулся к Андрею, – могли не пугаться своей родной милиции и спокойно идти ночевать домой. Вся наша история повернулась бы совсем в другую сторону.

– И что бы вы сделали, если бы я после Гришки отправился домой? – с интересом спросил Дорин.

– Там у подъезда дежурил в «канарейке» наряд милиции, – ответил Вол, самодовольно улыбаясь, – их задача была отпугнуть вас, Андрей Сергеевич, от вашей квартиры.

– То есть родная милиция также участвовала в этом преступлении, – констатировала Лена.

– Во-первых, повторяю еще раз, никакого преступления не было, были мелкие правонарушения, попадающие под статьи не Уголовного, а Гражданского кодекса. А, да будет вам известно, Елена Сергеевна, нарушения, попадающие под статьи Гражданского кодекса, не расследуются государственными органами, а Бремя ДОКАЗЫВАНИЯ возлагается на истца, то есть на ваши с Андреем Сергеевичем плечи. Вы можете нанять частное сыскное агентство, адвокатов, но ведь я тоже могу это сделать, и посмотрим тогда, кто прав. Это во-вторых. А в-третьих, очень небольшое количество участников этого шоу знали, что делают, и участвовали в нем сознательно. Патрульная машина у вашего дома была вызвана, чтобы поддерживать порядок на улице во время съемки эпизода в одной из квартир. И не важно, что съемочная группа не приехала, МВД получило свои деньги, и машина простояла всю смену, я сам проверял.

– А мент, который разговаривал с моей бывшей женой?

– Он – наш артист.

– А «Божий одуванчик»?

– Чист, как стеклышко.

– Немой?

– Не имеет к нам никакого отношения. Точно так же, как и вся команда ваших коллег.

– Это мы еще проверим, – возразил Андрей. – Про Эллери я не спрашиваю, и так все понятно… Да и про Маркиза тоже…

– Правильно, что не спрашиваете.

– Вдова и дочь? – спросил Дорин.

– Не имели ни малейшего представления ни о чем. У них действительно продавался дом, и библиотеку сторговала парочка – я и моя ассистентка.

– А как вы их нашли?

– Это мое дело.

– И где сейчас книги? – заволновался Андрей.

– Лежат в правильном месте. – Вол погладил себя по животу. – И принадлежат мне, я их вывез от греха подальше.

– Продаются?

– Это одно из условий.

– Условий чего? – вскипела Андреевская. – Вы нам будете еще условия ставить?

– Конечно. А почему бы и нет?

– Он просто хочет договориться, – объяснил Андрей жене, – нам будет что-то предложено сейчас за то, чтобы мы не подавали в суд. Я прав?

– Абсолютно. Итак, наши предложения: сто тысяч долларов наличными, покупка столь любимых вами книг по себестоимости, все необходимые извинения от меня и, что несколько сложнее, руководства канала. Опровержение, если понадобится, всех порочащих сведений на любом уровне. Знакомство с Дудоладовым, думаю, окажется полезным для вас обоих. Ну и слава…

– Какая слава? – не поняла Лена.

– Слава победителя первой программы «Синусоида». Смысл шоу как раз в том и состоит, что человека поднимают и опускают, протаскивают по разным жизненным ситуациям, и если он не ломается, то выходит из ситуации победителем. Мы вас отбирали несколько месяцев, отсеяли больше полусотни кандидатов. И знаете, как расстроились, когда вы в первый же вечер напились? Думали – все, пропала передача. Ведь если фигурант сломался в первый же день, напился и дальше не встает, то кому это интересно смотреть?

– А так, значит, интересно, – кивнул Дорин. – И что от нас требуется? Только согласие не подавать на вас иск?

– Андрей, – вступила Лена, – ты позволишь этому подонку так тобою манипулировать?