Роковое место - Михаил Черненок

Несмотря на позднее время, жизнь в отеле кипела через край. В буфетах кучковались загадочные лица, в основном, южных национальностей; рьяно спорили о политике то ли народные депутаты, то ли их помощники; по длинным коридорам фланировали девицы в коротких юбочках. Отбоярившись от назойливых услуг юных распутниц, Хватов закрылся в своем номере и сел к телефону. Через новосибирский код набрал квартирный номер Бубликова. В трубке долго слышались продолжительные гудки. Наконец после соединительного сигнала раздался сиплый голос Темнова:

– Ал-л-ле…

– Ты уже дрыхнешь? – спросил Виталий Осипович.

– Че уже… – Темнов шумно позевнул. – У нас, шеф, второй час ночи тикает.

– Как дела?

– Нормалек. Колеса с кибиткой куплены, инструмент на мази. Осталось расписаться с «чушкой» и дело – в шляпе.

– Знаешь что… Прекрати эту затею.

– Че-е-е?…

– Не понял, что ли?

– Поздно, шеф, понимать. Все баксы потрачены. Не бросать же их коту под хвост.

– Время уходит.

– От нас не уйдет. День-два и чики-брики будет сделано.

– Запомни: на какие цели ты одолжил баксы, мне неведомо.

– Ну, че пустое мусолить. Суть вопроса давно заметана.

– Люся где?

– В спальне делает оберотику.

– Что?

– Ну, это, бля… Аэробикой занимается с Колей.

– Вот сучка!

– С ручкой, – равнодушно добавил Темнов. – Не мандражи, шеф. Будет и у нас жизнь, как в лучших домах Конотопа.

– Позаботься лучше о том, как бы не оказаться в казенном доме.

– Для меня тот дом – родная хата.

– Смотри!..

– Смотрю, шеф, и ничего страшного не вижу.

– Если возникнет что-то срочное, немедленно звони мне, – Хватов назвал номер гостиничного телефона.

– Повтори медленнее, – попросил Темнов. – Щас нарисую цифры.

– Ты не «рисуй» – запомни.

– Спросонок у меня память хреновая. Утром выучу наизусть и ликвидну шпаргалку.

…Частые трели междугородного звонка раздались в номере Хватова лишь к концу недели. Вопреки ожиданиям Виталия Осиповича звонил Чешуяков. Слушая спокойный голос Федора Павловича, Хватов испытал неподдельную радость от того, что недавний покровитель жив и здоров. Появилось даже желание предупредить его об угрожающей опасности, однако содержание разговора развеяло этот порыв. Высказав недовольство долгим молчанием Хватова и тем, что пришлось разыскивать «потерявшегося» через справочные бюро столичных гостиниц, Чешуяков потребовал, чтобы Виталий Осипович немедленно возвращался в Новосибирск.

– Федор Павлович, мне бы еще с недельку надо здесь побыть, – умоляюще сказал Хватов.

– Не тяни, Виталий, время, – резко ответил Чешуяков. – Как говорят в НФС, ты вместо дела московский воздух пинаешь. Через двое суток прилетай домой. Из аэропорта сразу направляйся в спорткомплекс. Буду ждать тебя там. Привози «сухановский» долг. Его хватит на выдачу месячной зарплаты коллективу комплекса. Перед расставанием мы с тобой мирно это сделаем. Тогда уйдешь с чистой совестью.

Желание Хватова удержаться в директорском кресле было столь велико, что он, плюнув на все рассуждения о совести и морали, стал звонить Темнову. Тот отозвался вечером следующего дня. Выслушав гневную тираду Виталия Осиповича по поводу бездеятельности, Темнов полунамеками рассказал о внезапной гибели Германа Суханова при столкновении с джипом «чушки».

«Мистика какая-то или ложь», – подумал Хватов и, наказав Темнову не отходить от телефона, тут же позвонил на квартиру Чешуякову. Голос ответившего Федора Павловича был, как всегда, спокоен. Чтобы хоть как-то оправдать цель своего звонка, Виталий Осипович спросил:

– На завтра наша встреча не отменяется?

– Почему она должна отмениться? – будто насторожился Чешуяков. – У тебя на то есть какая-то причина?

– Ничего нет. Я уже билет купил. На рассвете завтрашнего дня буду в Новосибирске, – солгал Хватов.

– За тобой машину в Толмачево прислать? Может, вместе поедем?

– Не беспокойтесь, Федор Павлович. Из аэропорта доберусь на такси, сяду в свою «Ауди» и… долго себя ждать не заставлю.

– Ну, как хочешь. Поеду без тебя, с Васей.

– Счастливого вам пути.

– Тебе – тоже.

Наливаясь безрассудной злобой, Хватов вновь созвонился с Темновым и сказал:

– Завтра утром он поедет к озеру. Дорога там таежная…

– Усёк, шеф, – быстро сообразил Темнов. – Жди козырного сообщения.

В этот вечер Хватов из Москвы не улетел. Всю вторую половину следующего дня он просидел в гостиничном номере. Ждал телефонного звонка от Темнова. Однако об убийстве Чешуякова и шофера Цикалова ему сообщила главный бухгалтер фонда «Парус» Трубенева. И только тут до сознания Виталия Осиповича дошло, какую беду наворотил Темнов с его подачи. Появилось сильное желание немедленно улететь за границу, но разум подсказал, что это будет походить на откровенное бегство, и следственные органы быстро догадаются о причастности беглеца к убийству. Скрепя сердце, Хватов вечерним рейсом вылетел в Новосибирск. Заграничный вариант укрытия он оставил про запас. На тот случай, если другого способа избежать ответственности не будет.

Активно включившись в организацию похорон Чешуякова и шофера Васи Цикалова, Виталий Осипович всеми силами изображал глубочайшую скорбь. При подготовке на компьютере некрологов для газет один из них запустил в интернетовский лабиринт, сделав в конце приписку с обвинением в организации заказного убийства неповинного в этом гендиректора «Нефтепродукта» Маласаева.

От Темнова не поступало никаких известий. Сам Хватов выходить на связь с киллером опасался. На душе у Виталия Осиповича скребли кошки. Когда следователь Лимакин, завершив официальный допрос, по указанию Бирюкова взял у него подписку о невыезде, он догадался, что попал в число подозреваемых «заказчиков» и решил немедленно скрыться. Удачно начатый побег прервался в московском аэропорту «Шереметьево». При оформлении билета до Берлина к Хватову подошли два рослых сотрудника МУРа и предъявили постановление об аресте. Не успел растерявшийся Виталий Осипович моргнуть, как оказался в наручниках.