Безумный магазинчик - Ирина Волкова

— Но ведь вы его ненавидели?

— Подумаешь, ненавидела, — пожала плечами Красномырдикова. — Я, может, полстраны ненавижу. Что же, меня теперь обвинят в массовом геноциде?

— Ладно, — вздохнул опер. — Оставим пока вопрос о вашем алиби. Как вы считаете, у кого еще могли быть мотивы избавиться от вашего мужа?

— У кого? Да у кого угодно. У конкурентов. У других таких же воров и паразитов, как он. Вы хоть знаете, чем он занимался?

— Не знаю, — покачал головой Чупрун. — Но с большим удовольствием послушаю.

* * *

Вернувшись домой, Денис первым делом позвонил Кате.

— Как прошел первый рабочий день? — поинтересовалась Серова. — Вписался в коллектив?

— Кажется, вписался. Своеобразные ребята. Никогда раньше с такими не стакивался.

— Рада за тебя. Они, конечно, немного с придурью, но симпатичные.

— А ты знаешь, что у них собака палку с крыши достает?

— Знаю, — рассмеялась девушка. — Глеб мне показывал.

— А еще я познакомился с Психозом, — похвастался Денис.

— Да ты что? С самим Психозом? И как он тебе?

Журналист красочно описал события истекшего дня.

— У меня тоже не обошлось без приключений, — в свою очередь, похвалилась Катя. — Представляешь, мне предложили тренировать одного мастино неаполитано для того, чтобы он занимался сексом с самой Ладой Воронец. Можешь в такое поверить? Теперь это называется эстрадно-посмодернистская зооэротика.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно серьезно.

— С ума сойти! Вот это был бы материал для статьи! — воодушевился Денис. — Ты согласилась?

— Конечно, нет, — возмущенно фыркнула девушка. — За кого ты меня принимаешь? И, по-моему, это ты не далее как вчера вечером утверждал, что не собираешься больше писать похабные статейки.

— Похабные статейки — это одно, а Воронец, развлекающаяся с мастино неаполитано — это уже сенсация. Это был бы убойный материал. До сих пор Лада ограничивалась групповушками и женщинами.

— Даже не надейся, что я приму участие во всей этой мерзости ради того, чтобы добыть для тебя информацию.

— Что ты, мне бы и в голову такое не пришло, — поспешно заверил Катю журналист.

Сусанна Потебенько прислушалась к доносящемуся из ванной шуму льющейся воды и вздохнула. Женька обладал удивительной способностью стоять под душем по полчаса, а то и больше. Его преувеличенная страсть к чистоте была несколько странной для лимитчика с восьмью классами образования, приехавшего в столицу из поселка Хромые Жеребцы Воронежской области и в течение пяти лет проработавшего за квартиру и прописку на Московском шинном заводе. Возможно подобная почти патологическая тяга с льющейся горячей воде была связана с тем, что в Хромых Жеребцах Женьке приходилось довольствоваться холодной водой, за которой он бегал к расположенному на соседней улице колодцу.

Сусанна познакомилась с Женькой на площади около Киевского вокзала в день, когда она приехала в Москву из Запорожья, полная непреклонной решимости в самом ближайшем будущем стать восходящей звездой российской эстрады. Поскольку на момент прибытия в столицу в кошельке у будущей звезды наличествовала одна потертая украинская гривна, а знакомые, у которых можно было бы переночевать и стрельнуть сотню-другую российских рублей, в принципе отсутствовали, Сусанна приняла мудрое решение быстренько подцепить на улице подходящего лоха и на первое время обосноваться в его квартире.

Женька, заскочивший на привокзальный рынок, чтобы купить новый никелированный смеситель для душа, со снисходительной усмешкой оглядел аппетитную фигурку сдобной, как свежевыпеченная булочка, круглолицей блондинки в застиранном ситцевом платьице, словно сошедшей с рекламы экспортного украинского сала.

У ног девушки скромно притулился старый облупленный на углах чемоданчик. Прикусив хищными белыми зубками указательный палец, провинциальная красотка деловито вглядывалась в лица проходящих мимо мужчин, а на ее лице застыло плутоватое выражение лисы, расточающей комплименты толстому глупому колобку.

Женька еще раз усмехнулся и, самоуверенно помахивая полиэтиленовым пакетом со смесителем, отвязанной разгребающей походкой приблизился к блондинке.

— Что, из провинции приехала? Денег нет и остановиться негде? — для понта смачно цыкнув зубом, поинтересовался он.

Цепкий взгляд белобрысой лисички скользнул по его одежде, ненадолго зафиксировавшись на круглом веснушчатом Женькином лице. Губы девушки приоткрылись, образовав букву «о», и острый, как жало, розовый язычок пробежал по ним дразнящим призывным жестом.

— А тебе-то что? — снисходительно бросила Сусанна.

— Да, в общем, ничего, — насмешливо подмигнул ей лимитчик.

Она прожила у Женьки три месяца, обрастая связями и клиентурой, преимущественно из богатеньких старичков. На улицах Потебенько принципиально не работала, не желая попадать в лапы какого-нибудь сутенера — она ведь будущая звезда, а не шлюха, так что вначале дела шли так себе — ни шатко, ни валко.

В конце концов Сусанна сняла себе уютную однокомнатную квартирку в районе метро «Черемушки» и даже стала брать уроки пения у одного несостоявшегося оперного певца, по обыкновению расплачиваясь с ним цветущим девичьим телом.

Они с Женькой расстались друзьями, и примерно раз в месяц Сусанна забегала к своему старому приятелю потрепаться и перепихнуться. Вот и сейчас, воспользовавшись тем, что Максим Лизоженов отправился куда-то по своим делам, путанка направилась к Женьке, собираясь похвастаться тем, что скоро она станет звездой кинематографа и эстрады и будет сниматься не с кем-нибудь, а с самой Ладой Воронец.

Выражая подобающее восхищение открывающимися перед Сусанной столь блестящими перспективами, Женька быстро и деловито стянул с хихикающей девушки трусики, усадил ее голыми ягодицами на прохладную полированную поверхность письменного стола, расстегнул ширинку, прицелился и резким толчком вонзился в ее влажную теплоту.

Пока Сусанна, хихикая и повизгивая, продолжала щебетать что-то о дельфинах, русалках и порносценариях, привычно лаская руками свои круглые полные груди и налившийся возбуждением клитор, Женька честно трудился, двигая бедрами взад-вперед во все ускоряющемся темпе. Они кончили почти одновременно. Сначала забилась в сладких судорогах Сусанна, а вслед за ней и Женька со сдавленным мычанием взорвался фонтанчиком горячей спермы.

Одобрительно потрепав девушку по заду, довольный Женька отправился принимать душ, а Потебенько со скучающим видом растянулась на кровати. Она еще не выговорилась до конца, но идти с Женькой в ванную в надежде поболтать было бессмысленно: он настолько самозабвенно погружался в процесс омовения, что общаться с ним в этот момент было столь же абсурдно, как поверять свои самые сокровенные мечты статуе «Рабочий и колхозница».