Пустырь Евразия - Сергей Лавров

Монумент потоптался с ноги на ногу, развел руками и сказал:

— Все.

И вытер вспотевшее квадратное лицо.

— Уф-ф! Даже полегчало.

Авениру Можаеву, безусловно, было жалко денег. Но какой же русский интеллигент признается в том, что деньги представляют для него такую же ценность, как и для всех прочих, не пораженных вирусом интеллигентности, людей?

— Это пустяки,— криво улыбаясь, сказал Авенир.— Дай мне двести рублей, выплатить премию моей старухе. И еще: ты теперь мой должник. Поэтому следующее интересное дело — мое, понял? Мне теперь без этого — не жить!

Монумент отсчитал ему денег, радуясь втихомолку, что так дешево отделался.

— Ты полагаешь, это дело закончено? — спросил он замечтавшегося Авенира.— Хотел бы я знать, что именно втолковывала Белла своим подданным на этом птичьем языке. Может, чтобы завтра скормили нас муравьям у себя в подвале.

— Может быть… — почти не слушая его, ответил Авенир.— Но этого мы или никогда не узнаем, или узнаем в ближайшем будущем. Воспримем такое положение как достойное испытание и будем жить и делать свое дело, не страшась угроз, как мужчины. Живи опасно, мой друг! Так говорил Заратустра.