Последний соблазн - Вэл Макдермид

П: значит, постарайся убедить его в том, что это ему выгодно, может быть, ему понравится быть первым, кто обратил внимание на эти убийства и сделал предположение о серийном убийце? ведь это он прославится, потому что его имя будет стоять на сообщении, а не твое, правильно?

М: Отличная мысль. Возможно, он расценит это как победу традиционного полицейского расследования, если я правильно с ним поговорю. Попытаюсь завтра же утром.

П: дай знать, как все пройдет.

М: Завтра вечером?

П: постараюсь быть на месте, но только попозже, около полуночи, если ничего плохого не случится, джордан будет работать допоздна, и это значит, что я тоже, спокойной ночи, детка.

М: Staap ze, liefje. Tot ziens.[12]

* * *

Тадеуш Радецкий ужинал в ресторане, но извинился и встал из-за стола, когда увидел, что ему звонит Дарко Кразич. В коридоре, который вел в туалетные комнаты, то есть подальше от своих респектабельных приятелей, он позволил себе ответить на настойчивый вызов:

— Слушаю!

— Когда будешь дома, босс? — спросил Кразич. — У меня новости.

— Хорошие или плохие?

— Ничего срочного.

— До завтра не может подождать?

— Думаю, ты сам не захочешь откладывать на завтра.

Тадеуш посмотрел на часы:

— Через час приезжай ко мне.

— Ладно. Значит, увидимся.

Кразич отключился, и Тадеуш вернулся в шумный зал. Его приятели уже пили кофе, так что в любом случае они задержатся еще на полчаса, и пора будет расходиться. А так как у него не было намерения провожать одинокую женщину, которую его более удачливые приятели пригласили специально для него, то он без особого труда доберется до дома за час. Что-то там Дарко темнит. Однако беспокоиться о чем-то неизвестном Тадеуш считал пустой тратой времени, поэтому никогда не позволял себе тревожиться раньше времени. Он присоединился к застольной беседе, словно ничего важного не произошло, но ровно через тридцать минут отодвинул стул и объявил, что утром ему рано вставать. Оставив на столе деньги, свою часть расходов, он поцеловал всех трех дам в обе щеки, похлопал мужчин по спинам и удалился.

Черный «мерседес» уже ждал его перед домом, когда он свернул на свою улицу. Едва Тадеуш приблизился к парадной двери, из другого «мерседеса» вышел Кразич и поравнялся с ним.

— Так что это за таинственная новость? — спросил Тадеуш, когда они вошли в лифт.

— Подожди пару минут.

Тадеуш рассмеялся:

— Дарко, ты осторожничаешь. Я же говорил тебе, что лифт не прослушивается.

— Дело не в этом. Тебе скорее всего захочется выпить, когда ты узнаешь.

Тадеуш наморщил лоб, но больше ничего не сказал, пока они не вошли в квартиру. Там он налил им обоим арманьяк и подал одну рюмку Кразичу.

— Ну говори же, что такого ужасного произошло, что я должен выпить бренди?

Кразич забыл о своей обычной невозмутимости.

— Это чертовски странно, вот что это. — Он подошел к полкам, где в серебряных рамках стояли три фотографии Катерины. — Мне наконец-то удалось раздобыть информацию о мотоциклисте.

У Тадеуша все сжалось внутри, он похолодел. Этого он не ожидал.

— Ты узнал имя?

— Нет. Не все сразу. Наш человек еще раз поговорил с подростком, который видел мотоцикл. Мальчишка из кожи лез вон. Все время предлагал, чтобы его загипнотизировали, мол, тогда он еще что-нибудь вспомнит.

— Ну и?

— Чтобы это организовать, потребовалось время, однако нашлась одна женщина, которая загипнотизировала мальчишку. И он правда вспомнил кое-что еще.

— Что?

Тадеуш подался вперед, словно гончая, учуявшая запах добычи.

— Во-первых, номер под грязью не читался, но, парень уверен, что-то с ним было не то. — Кразич отвернулся от фотографий Катерины и сел на диван. — Во-вторых, он получше описал мотоцикл. Форму выхлопной трубы. Так или иначе, наш человек все запротоколировал. Потом, когда не осталось сомнений, что речь идет о «БМВ», он позвонил в их фирму, чтобы уточнить, какая это может быть модель. И вот тут-то начинается самое странное.

Тадеуш забарабанил костяшками пальцев по стене.

— Что странное?

— То, что таких мотоциклов в германских каталогах нет. Наш человек решил, что мы зря потратили время, влезая мальчишке в мозги. И тут ему перезвонили с фирмы.

— Господи, Дарко, да не тяни ты!

— Ладно, ладно, я быстро. Оказалось, что была выпущена серия мотоциклов, подходящих под описание мальчишки. Триста пятьдесят штук. Только на экспорт. Их продали в Англию и Скандинавию. Все мотоциклы были куплены государственными службами и поступили в распоряжение полиции.

Тадеуш как будто не поверил своим ушам:

— Что? Бессмыслица какая-то.

— Так сказал наш человек. Он спросил, как экспортный мотоцикл мог спровоцировать дорожно-транспортное происшествие в Берлине. Никто понятия не имеет, но ему дали точные технические характеристики машины. Ни один такой мотоцикл в Германии не зарегистрирован.

— Ты хочешь сказать, что, кто бы ни убил Катерину, он управлял полицейским мотоциклом? — Тадеуш сделал большой глоток бренди и зашагал по комнате. — Сумасшествие какое-то. Бессмыслица.

Дарко пожал плечами:

— Не знаю. Я думал об этом дольше тебя, и у меня есть только одно правдоподобное объяснение. Тебе известно, как эти чертовы мотоциклетные ковбои относятся к своим железным коням. Они с ними неразлучны. А теперь представь, что кто-то из этих ребят вздумал погонять на своей служебной машине в выходные. Вообразим, что он британец. На какую-то долю секунды он забывает, что едет не по той полосе, попадает в аварию, паникует и жмет на газ. Ведь он не имел права вывозить из страны этот мотоцикл, и ему грозит серьезное наказание. Конечно же, он умчался быстрее лани.

— Считаешь, в этом есть смысл? — с вызовом спросил Тадеуш.

Кразич поерзал на диване, распахнул пальто и скрестил мясистые ноги, как будто стараясь за своим явственным физическим присутствием скрыть душевные сомнения.

— Другого объяснения у меня нет.

— У меня тоже. И это мне не нравится. — Тадеуш похлопал ладонью по стене. — Дерьмо это, как ни посмотри.

— Тадеуш, произошла обычная авария. Такое случается сплошь и рядом. Тебе надо смириться.

Тадеуш резко развернулся и гневно посмотрел на своего ближайшего помощника.

— К черту! Обычная авария или необычная авария, кто-то за это заплатит.

— Не возражаю. И если бы был хоть один шанс из тысячи найти того, кто сидел на мотоцикле, я бы первый достал его и заставил платить. Но он для нас недосягаем.