Месть под расчет - Элизабет Джордж

Сент-Джеймс посмотрел наверх, на плющ, поломанный, вырванный с корнем, явно поврежденный чем-то упавшим сверху, и упавшим совсем недавно, что подтверждалось не только видом плюща, но и резким запахом.

Отступив на шаг, Сент-Джеймс посмотрел на окна. Комната Деборы действительно находилась немного выше поврежденного плюща, сразу над бильярдной и довольно далеко от столовой и гостиной, где накануне принимали гостей. Насколько Сент-Джеймс знал, никто не играл в бильярд, так что никто не мог слышать шум, когда разбивались брошенные сверху фотоаппараты.

Садовник вернулся к своей работе и вновь стал собирать ветки в пластиковый мешок. Леди Ашертон заговорила тихо и с очевидным облегчением:

– Хотя бы это, Саймон. По крайней мере, ясно, что никто из наших не замешан в воровстве.

– Вы о чем?

– Не вижу смысла в том, чтобы кто-то из нас взял их и уронил. Проще ведь спрятать их в комнате, а потом ускользнуть вместе с ними. Ты не согласен?

– Проще. Да. Но не разумнее. Особенно если кто-то хотел изобразить все так, будто в дом проник чужой человек. Но и это не очень разумно. Ведь вчера в доме были посторонние? Мистер и миссис Суини, доктор Тренэр-роу, ваша невестка, член парламента от Плимута.

– Джон Пенеллин, – добавила леди Ашертон. – Приходящая прислуга из деревни.

– Их-то вряд ли заподозришь.

По выражению лица леди Ашертон Сент-Джеймс понял, что она уже сделала свои выводы относительно того, кто мог взять фотоаппараты Деборы и где они теперь. Но признаваться в этом ей не хотелось.

– Не понимаю, почему украли именно фотоаппараты.

– Они дорого стоят. И их можно легко продать, если очень нужны деньги, – отозвался Сент-Джеймс.

На мгновение ее лицо изменилось, но она тотчас взяла себя в руки, и Сент-Джеймс пожалел ее.

– Весь вечер дом был открыт. Любой мог войти, пока мы сидели за столом. Тем более никакого труда не составило бы подняться в комнату Деборы и украсть фотоаппарат.

– Но, Саймон, зачем брать фотоаппараты, если нужны деньги? Почему не что-нибудь другое? Что-нибудь более ценное?

– Что? Все остальное легко соотнести с Ховенстоу. Столовое серебро, например. Ваш фамильный знак стоит на всем без исключения. Естественно, никто не будет снимать со стены портрет, рассчитывая, что этого не заметят до утра.

Леди Ашертон отвернулась и посмотрела в сад, видимо желая скрыть от Сент-Джеймса выражение своего лица.

– Дело не в деньгах, – сказала она, сжимая в руках перчатки. – Не может быть, Саймон. Вы же знаете.

– Думаете, миссис Суини утащила фотоаппарат? – попробовал пошутить Сент-Джеймс, и леди Ашертон ответила ему едва заметной улыбкой.

– Если бы она сумела выскользнуть из гостиной, ей пришлось бы немало побродить по дому в поисках Дебориной комнаты.

– Томми говорил сегодня с Питером? – спросил Сент-Джеймс.

– Питер еще не выходил из своей комнаты.

– Дейз, он исчез сразу после обеда.

– Знаю.

– А вы знаете, куда он пошел? Где Саша?

Она покачала головой.

– Мог поехать к морю. Мог пойти в охотничий домик к Марку Пенеллину, – вздохнула леди Ашертон, сразу обессилев. – Не могу поверить, что он взял фотоаппараты Деборы. Свои вещи он уже распродал. Я знаю. Делаю вид, что не знаю, но на самом деле знаю. Все же мне не верится, что он крадет вещи и продает их. Только не Питер. Не могу поверить.

Едва она произнесла последнее слово, как из парка послышался крик. Кто-то, спотыкаясь, бежал к дому, прижимая одну руку то к бедру, то к боку, а другой – размахивая шапкой. И еще он кричал, не прерываясь ни на мгновение.

– Джаспер, миледи, – сказал садовник, приближаясь к хозяйке и таща за собой мешок.

– Что с ним?

– Не кричите, Джаспер, – повысив голос, произнесла леди Ашертон, когда Джаспер поравнялся с воротами. – Вы до смерти напугали нас.

Задыхаясь, Джаспер подошел ближе:

– Он там. В бухте.

Леди Ашертон поглядела на Сент-Джеймса. У обоих мелькнула одна и та же мысль, и леди Ашертон отступила на шаг, словно не желая ничего слышать.

– Кто? – спросил Сент-Джеймс. – Джаспер, кто там?

Джаспер, кашляя, согнулся пополам:

– Он там!

– Ради бога…

Джаспер выпрямился, огляделся и изуродованным артритом пальцем показал на дверь, из которой вышла Сидни, очевидно пожелавшая узнать причину волнений.

– Ее парень, – выдохнул Джаспер. – Он там, мертвый.