Снежная девочка - Хавьер Кастильо

Утром я собиралась отдыхать, но в моем сознании уже загорелась идея, и не успела я опомниться, как в десять часов уже входила в дверь оружейного магазина, который снаружи больше походил на ломбард.

– Какая модель вам нужна? Если для защиты дома, рекомендую вот это, – сказал пожилой мужчина, выглядевший как почетный член Национальной стрелковой ассоциации. Он вытащил дробовик, который, судя по виду, весил центнер.

– Нет… я…. Мне просто нужен пистолет. Для самозащиты.

– Вы уверены? Если к вам вломятся в дом, у плохих парней будут такие штуки.

– Я уверена, правда. Пистолет будет в самый раз.

Стены и витрины магазина были напоказ забиты оружием, будто это были тапочки. Дробовики, пистолеты, револьверы, боевые ружья. Один их вид заставлял нервничать.

– Если вы потратите больше тысячи долларов, коробка пуль двадцать пятого калибра идет в подарок.

– Ух… да. Отлично. Мне нужен пистолет и пули.

Мужчина как-то издевательски рассмеялся и указал на витрину, где было такое разнообразие моделей и калибров, что от этого могла закружиться голова. Затем он сказал, что мне нужно будет заполнить форму и дождаться одобрения проверки моей биографии. После чего спросил меня о лицензии, и я озадачилась.

– Лицензия?

– В Нью-Йорке без этого никуда, дочка.

– У меня ее нет. Я из Северной Каролины. Там… ну, там это как-то проще.

– Значит, там и покупай, раз…

– Неужели правда нельзя закрыть на это глаза? Он нужен мне для защиты дома. Я живу в Гарлеме, и там сейчас очень неспокойно. В моем доме влезли уже в шесть квартир, – соврала я.

– Черные, да?

Я кивнула. Такими людьми было легко манипулировать.

– Воображают себя гребаными хозяевами города, а сами только хаос сеют. Вот что, я тебе продам его за шестьсот, если пообещаешь, что будешь стрелять, как только они к тебе вломятся. Лучше они, чем ты, дочка.

– Ко… конечно. – Меня охватила паника при мысли о том, что мне когда-нибудь придется воспользоваться пистолетом.

Он упаковал его в чехол и взял с меня обещание не носить с собой на улице. Это было странное ощущение – выйти из магазина с пистолетом в рюкзаке. Определенно не то же самое, что носить с собой перцовый баллончик, который всегда у меня был при себе и обеспечивал примерно такую же безопасность, как зонтик. Пистолет же давал совсем другое ощущение, хотя, согласно статистике, его ношение увеличивало шансы на гибель. Стычки, ограбления и драки нередко заканчивались тем, что пистолет оказывался в чужих руках, и яркая вспышка громко обрывала жизнь того, кто мог бы просто лишиться сумочки или бумажника. Но мне нужно было это чувство безопасности, пусть даже я оставлю пистолет дома. Мне это было необходимо. Я не стремилась отомстить, нет, но мне нужно было воскресить в себе то чувство справедливости, которое я испытала, когда увидела Джеймса Фостера в языках пламени. Иногда плохие парни должны платить по счетам.

Дома я спрятала пистолет под подушку и проверила, что диск, который принес профессор Шмоер, все еще лежит на столе.

До четырех часов дня, когда меня ждали в редакции, у меня не было никаких дел, и я вставила диск в компьютер, решив, что следует взглянуть на него, прежде чем приступить к своему первому официальному рабочему дню.

Это был архив записей с почти сотни камер наблюдения в дополнение к тем, которые Шмоер ранее прислал мне по электронной почте. Внутри одной из папок лежали сотни расшифровок разговоров с жильцами и арендаторами здания, где нашли одежду и остриженные волосы Киры. Казалось, это полная копия полицейского отчета – понятия не имею, как она попала к Джиму, – но, похоже, это все, что было у следователей на тот момент.

Я читала протоколы опросов, которые проводила полиция, и никто из пятидесяти с лишним человек, проживавших в доме, ничего не видел. В то время дня почти все были на улице: одни наблюдали за гигантскими надувными фигурами, другие смотрели уличные шоу, третьи докупали продукты для праздничного ужина. Те же, кто остался дома, не слышали ничего необычного в подъезде. Также здесь были показания всех владельцев магазинов и продуктовых палаток в районе Геральд-сквер на отсканированных полицией бланках. На Западной 35-й улице насчитывалось около пятидесяти семи торговых точек разного типа, но в тот день в районе нужного перекрестка были открыты только два минимаркета, лавка с подарками, шесть палаток, работавших на вынос, включая одну с кебабами, одну с пиццей за доллар и четыре с хот-догами. Это дело невозможно будет раскрыть, и я снова ощутила беспомощность: столько информации, которая никуда не вела.

Когда я снова посмотрела на часы, было уже три часа дня. Я отправилась в редакцию, где прошлой ночью моя жизнь изменилась навсегда. Я с волнением посмотрела на буквы на фасаде и попросила на стойке регистрации пропуск для входа в здание.

– Мирен Триггс, – гордо сказала я секретарше, как только она спросила мое имя и этаж.

Пока она проверяла данные, сзади раздался хриплый мужской голос:

– Пожалуйста, мисс, вы должны помочь мне найти мою дочь.

Голос был не просто надтреснутым, он звучал так, будто его обладатель разлетелся на тысячу осколков, которые невозможно собрать воедино. Испуганно обернувшись, я впервые увидела Аарона Темплтона, держащего в руках экземпляр сегодняшней газеты, той самой, с моей первой полосой. Он выглядел совершенно опустошенным, и его лицо было мокрым от слез.