Гонка с преследованием - Сергей Майдуков

Они ехали без остановок до самого вечера. Один раз Варя предложила Мошкову подменить его за рулем, но он лишь пренебрежительно фыркнул.

– Мужской шовинизм в действии, – прокомментировала она.

– Не всякие дела женщинам по плечу, – мягко пояснил Мошков.

– Ты про грубую мужскую силу?

– И об этом тоже.

– Ну, с рулем я уж как-нибудь справилась бы.

– Вот именно, что как-нибудь. «Вольво» – машина послушная, но неповоротливая. Отклониться от курса легко, а вернуться обратно непросто. Инерция. Это не легковушка.

– Когда все закончится, – решила Варя, – непременно куплю себе хорошую машину. Обожаю водить. И машины обожаю.

– Ты рассчитываешь на деньги, вырученные за краденые алмазы?

Мошков особо выделил голосом определение «краденые». Варя вскинула голову.

– Лозовой меня хитростью в долги загнал, – сказала она, – и удерживал у себя силой. Он подонок и мерзавец.

– Поэтому ты считаешь, что можно действовать его методами?

– Он отобрал эти алмазы! – раздраженно выкрикнула Варя. – Убил человека и отобрал. Они ему не принадлежат.

Некоторое время Мошков молчал, глядя на дорогу. Солнце уже опустилось совсем низко, и тени от проезжающих автомобилей, от столбов и деревьев стали непропорционально длинными. В золотисто-розоватом вечернем свете все выглядело контрастным и резким.

– Но кому-то же принадлежат, – произнес Мошков, когда Варя уже решила, что ответа не дождется.

Она задрала голову еще выше.

– Реальный хозяин, Емельянов, погиб. И тоже по вине Лозового, я полагаю.

– А где он взял эти алмазы? – спросил Мошков, щурясь на солнце. – Купил? Получил в наследство? Нашел на принадлежащей ему земле? Нет, конечно же нет.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы камни были добыты легальным способом, то и продавались бы легально. Но нет, Емельянов отыскал какого-то мутного бандита и провернул сделку с ним. О чем это говорит? Ты подумай, Варя, подумай.

Она подчинилась. Но то, что пришло на ум, ей не понравилось, и она отрезала:

– А я не хочу думать. Я хочу нормальной жизни, красивой. Ты, Володя, не представляешь себе, через что мне пришлось пройти. И я не могу назад! Это как долгий ночной кошмар, от которого хочется избавиться. – Варя бросила в рот пригоршню арахиса и продолжила, перемалывая орешки крепкими белыми зубами: – Теперь, когда я знаю, что мои родители и сын в безопасности, я чувствую себя свободной. Впервые за много месяцев.

– Свободной от чего? – уточнил Мошков.

– Ой, только не надо меня подковыривать, Володя! – поморщилась Варя. – Свободной от прежних обязательств. Не от человеческой морали. Заповеди я блюду и все такое…

– Не укради?

– Я не краду! Я просто беру то, что никому не принадлежит.

– Удобная точка зрения, – согласился Мошков, щурясь все сильнее, хотя солнечный свет с каждой минутой становился менее ярким.

– Это правильная точка зрения, – заявила Варя убежденно. – Ты вообще-то тоже христианские заповеди нарушаешь. И ничего, не паришься по этому поводу…

– Ты убийство имеешь в виду?

– Да.

– Так вот, Варя, – медленно заговорил Мошков, глядя перед собой. – Я очень даже парюсь, как ты изволила выразиться. У меня душа не на месте. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь обратиться к Богу после того, что сделал. Наверное, нет. – Он покосился на Варю, усталый, осунувшийся, небритый. – Совесть не позволит.