Искушение и разгром - Семен Лопато

Не дожидаясь ее вопросов, он кивнул в сторону уходящей вглубь квартала улицы:

— Здесь в двух шагах неплохой бар, маленький. Если тебе там не понравится, то дальше по улице есть ресторан. А если и там не понравится, то дальше еще один.

Она спокойно кивнула:

— Ладно, нормально. — Заглянув в сумку, она огляделась. — Только надо сигареты купить.

Сигаретный киоск был рядом, у кинотеатра. Подойдя к нему, желая опередить ее, чтобы ей не пришлось платить, он быстро взглянул на нее:

— Какие?

— «Мальборо».

Пачек «Мальборо» разных сортов на витрине было несколько, быстро пробежав по ним взглядом, он купил те, что были дороже всего. Взяв из его рук пачку, она непонимающе посмотрела на него:

— Зачем такие дорогие?

— Я думал, чем дороже, тем лучше. А какие надо?

Она поспешно махнула рукой:

— Ладно, нормально.

Он вопросительно взглянул на нее:

— Идем?

Она снова спокойно кивнула. Пройдя шагов пятьдесят, они дошли до дверей бара. В маленьком зальчике было по-весеннему светло, почти все столики пустовали, лишь за одним из них женщина задумчиво курила, глядя в окно, а мужчина, опершись локтями о стол, говорил по мобильному телефону. Сергей кивком указал на столик у окна:

— Сюда?

Она кивнула. Подойдя к столику, они уселись, она спиной к окну, а он боком. На стул рядом с собой она положила цветы. Мгновенно появившийся из-за стойки официант бесшумно опустил на стол меню и исчез. Склонившись над столом и раскрыв меню, она с впервые блеснувшими искорками любопытства в глазах, с неожиданной хитроватой улыбкой заглянула в него.

— И что же здесь есть?

Он проследил за ее взглядом. Быстро пролистав меню, она задумчиво вернулась к началу. Он вопросительно взглянул на нее:

— Может, котлеты по-киевски?

Она, чуть поколебавшись, кивнула:

— Давай.

Вновь пролистав меню, она заинтересованно взглянула на последнюю страницу:

— Вот что бы выпить взять?

Он улыбнулся:

— На твое усмотрение.

— На мое? — Хитро блеснув глазами, она, посерьезнев, снова перечитала список, после этого ответственно задумавшись. — Ну, давай пока мартини…

Подозвав официанта, он сделал заказ.

Сняв кофту и аккуратно положив ее рядом с цветами, она закурила.

Оторвавшись взглядом от ее холеных молочно-белых рук, он коротко взглянул на нее.

— С работы тебе без проблем удалось уйти?

— Мне? — Как-то бездумно взглянув на него, она на секунду остановилась взглядом, словно принуждая себя вспомнить что-то. Затянувшись и выдохнув, она деловито стряхнула пепел. — А сегодня фура пришла. Все разгружать пошли и сейчас еще разгружают, всю ночь, наверно, будут разгружать. Так что я не нужна. Завтра только учитывать будем.

— А ты кто на складе?

— Я? — Она, словно снова заставляя себя что-то вспоминать, задумалась. — Учетчица, с применением ЭВМ.

— Применяешь?

Она серьезно кивнула.

— Применяю. У нас специальная программа, специально для нас написали, по учету мебели, на русском языке.

— Ну ты ее освоила?

Она снова кивнула.

— Освоила. Только не всегда работает, что-то там недоделали. На всякий случай приходится в тетрадке документацию вести.

Им принесли котлеты и мартини. Потянув из трубочки мартини, она взялась за котлету. Попробовав, он мельком взглянул на нее:

— По-моему, нормально.

Она со знанием дела серьезно кивнула:

— Да, классные.

Быстро доев, не умея есть медленно, он, заметив, что ее стакан уже пуст, вопросительно взглянул на нее:

— Заказать еще?

Она кивнула:

— Лучше уж закажи сразу пару.

— А не много?

Она пожала плечом:

— А что тут мартини-то. Пятьдесят грамм.

Подозвав официанта, он повторил заказ.

Доев котлету, она снова потягивала мартини через трубочку, чуть раскрасневшаяся, поблескивающими глазами глядя вокруг.

— Так, значит, ты учетчица?

— Угу.

— И давно ты на этом складе работаешь?

— Уже год.

— А про анимацию зачем рассказывала?

Она, блеснув глазами, легкомысленно дернула плечом:

— Ну надо ж было что-то напи…ть.

Матерное слово сорвалось с ее уст с какой-то задорной легкостью, весело и совершенно не вульгарно.

— А раньше где работала?

Она кивнула:

— А раньше — в анимации. Что, ты думаешь, я тебе рассказывала? Все правда.

— А что ты кончала?

— Я? Станкостроительный техникум. Отделение промышленных роботов. Год на заводе проработала, технологом. — Она, поблескивая глазами, улыбнулась, вспоминая. — А потом уже на курсы аниматоров поступила, здесь, в Минске.

— А ты хорошо рисуешь?

— Как тебе сказать… — Она, разом посерьезнев, как-то увлеченно, с неожиданной доверительностью посмотрела на него. — Если вазу поставить или гипсовую фигуру, я ее не нарисую, а вот картинки какие-нибудь прикольные — это я могу нарисовать, это я в школе еще рисовала. — Она тряхнула волосами, озарившись улыбкой при воспоминании. — На этот экзамен, на курсы аниматоров, человек двести пришло. Некоторые вообще уже после художественных школ, с мольбертами, с красками. Ну и дали нам задание — нарисовать Красную Шапочку. Ну и стали все рисовать — красками, на ватмане, все правильно так, красиво. — Она хихикнула. — Ну а я нарисовала такую проститутку в мини-юбке и драных колготках. Ну меня и приняли. Двадцать человек из двухсот приняли всего.

— А потом?

— А потом обучалась год на отделении фазовщиков, ну картинки перерисовывать, потом стала работать. С Профсоюзной неудобно было на работу ездить, я в Минске устроилась дворником, мне комнату в коммуналке дали. С утра листья метлой разбросаешь, или там лед ломиком в ватничке сколешь — и на работу. Сразу на четырех студиях — днем по студиям побегаешь, потусуешься, а вечером дома все доделываешь, перерисовываешь, и так четыре года.

— А потом?

— Ну а потом все кончилось, развалились студии, денег не стало, пришлось работу искать. И, главное, дом, где у меня комната была, сносить стали, пришлось обратно на Профсоюзную переселиться. Ну и на склад идти работать. Жить-то надо.

— А на студию эту уже никак нельзя вернуться? Или там уже никто не работает?