Дом темных загадок - Беатрис Шеридан

— Но тогда вы были бы сестрами по отцу! — Филипп высказывает то, что мне даже на ум не приходило.

Но он все же прав. И внезапно у меня с глаз словно падает пелена. Я понимаю, почему мне София кажется знакомой: мы же похожи. Об этом можно сказать не с первого взгляда, у нее слишком круглое лицо, но есть у нас и общие черты.

— И как это нам поможет? — Том на взводе, я вижу, что он едва сдерживается. — Что это нам дает?

Я закусываю губу:

— Том, Филипп, вы помните, что я вас спрашивала, как вы сюда попали?

Оба кивают.

— Хорошо, тогда слушайте.

Настал момент, когда я должна рассказать им о причине своего появления здесь. Больше не могу удерживать в себе гору информации.

Набираю побольше воздуха в легкие и выкладываю все. Про несчастный случай, про пакет с альбомом, про снимки. Ничего не упускаю, даже свои подозрения по поводу остальных. Сообщаю о находке в комнате Николетты, газетной вырезке о Себастиане и студентке, которая покончила с собой в клинике, где работала моя мать. Я почти закончила, хочу рассказать самое страшное — о комнате с мониторами и Николетте, но в последней момент сдерживаюсь. Если там наверху сидит Себастиан и подслушивает, такое заявление — это мой смертный приговор.

Я заканчиваю, и воцаряется гнетущая неловкая тишина.

— Ты все это серьезно? Считаешь, один из нас может оказаться убийцей твоей матери? — София качает головой. Ее светлые блестящие волосы кажутся седыми, как у семидесятилетней. — Это же бред.

— Прежде чем мы все встретились здесь, мы совершенно не знали друг друга, — говорит Том, его голос почти не слышен. — Что за идиотские идеи?

— Погодите-ка, — вмешивается Филипп, — я не считаю идею такой уж бредовой. Все-таки после автокатастрофы обнаружили один труп, который не смогли опознать, а тело твоей матери так и не нашли до сегодняшнего дня. Это заставляет задуматься, правда? Например, могло случиться так, что мать Эммы поймала кого-нибудь из нас в клинике за воровством наркотиков или что-нибудь еще.

— Ты ведь сам в это не веришь, — говорит Том, но я благодарна Филиппу за то, что он меня защищает. Тот, о котором я думаю, мог бы стать Гомером! Я вдруг краснею. Может, София и права. Мое недоверие — всего лишь доказательство того, что со мной что-то не так.

Но тут я кое-что вспоминаю.

— А не знает ли кто-нибудь из вас студентки, которая покончила с собой? — спрашиваю я. — Может, в этом связь?

Остальные качают головами, а я опускаю голову на руки. Нет, в этом точно нет никакого смысла. Студентка была связана с Себастианом, а не с остальными.

У Филиппа рождается идея.

— А когда снимали ваши ролики, Эмма тоже была в кадре? — спрашивает он всех.

— Да, но как это связано с ее матерью? — выпаливает София.

Мы горячо спорим, будто очнулись от комы. А я с прискорбием сознаю, что нас не только подслушивают, за нами еще и подсматривают. Но как намекнуть на это остальным, не вызвав подозрений и не выказав себя? И даже если Гомер подслушивает наши разговоры, хуже ведь уже не будет, не так ли?

— Так, все с самого начала. Должна быть связь, — говорю я. — Нас всех вызвали в лагерь, правильно? Том, ты действительно уверен, что запрос на участие отправлял именно твой отец?

Том смотрит на меня громадными от удивления глазами, потом качает головой.

— Я просто сразу на него подумал, он постоянно выкидывает подобные номера. Но… — Он умолкает.

Я киваю.

— Филипп здесь, потому что его отец в тюрьме, а его матери предоставили шанс отправить ребенка в лагерь для детей заключенных.

— София, а почему ты здесь?

Девочка колеблется.

— Мой отец получил информацию о «Transnational Youth Foundation» от коллеги, который заверял, что после пребывания в этом лагере у меня не останется никаких фобий.

— Это доказывает лишь то, что кто-то хотел свести нас всех четверых здесь, — вздыхает Том. — Но зачем?

— В случае с Софией и Эммой ответ лежит на поверхности.

Мы с Софией неловко переглядываемся.

— Но может статься и так, — говорит София, — что твоя мать наобум выбрала какую-то фотографию и назвала этого человека твоим отцом, потому что у нее просто не было другой.

Могу представить, как сейчас тяжело Софии, но знаю, несмотря на всю ложь, мама этого не смогла бы сделать. Но я не думаю о своем отце, который, возможно, все еще жив, и о том, что для меня все это значит. Не сейчас!

— Родство не может быть связующим звеном, потому что мы ведь не все родственники, — говорит Том.

— Мы никогда до этого не встречались, разве нет? Мы живем в разных городах, и нет ничего, чтобы нас объединяло.

— Должно что-то быть. — Филипп осматривает всех по очереди. — Может, мы родились в один день? Или роды проходили в одной и той же клинике? Может, вы были когда-то в клинике, где работала мама Эммы? — Он поворачивается ко мне. — Как называется клиника и где находится?